Долгождана и князь-отступник

Отряхнулась — вроде цела. Что же теперь делать? Кому поплакаться, у кого попросить совета? Конечно же, у того, кто помог ей в первый раз!

Она несколько раз позвала Вячко, но снова никто не откликнулся. Значит, он, как и тетюнники, появится только к вечеру. А кто так делает? Вестимо, всякая нечисть, которая белым днём под ясным солнышком не является людям. Но Вячко-то, который любит всякую живность и заботится о ней, который с благодарностью вспоминает село, вскормившее его, нечистью быть не может. И ещё он без корысти позаботился о Жданке.

Не всякий человек так поступит. Колдовка Потычиха намного хуже.

Жданка направилась к избе Голубы. Издали увидела её на огороде. Лопата так и мелькала над грядками с морковкой. Голуба наклонялась, тягяла из земли чахлую ботву с небольшими корнями, а меньшие сестрёнки ей помогали. Работа спорилась быстро, да ещё с песней.

Жданка пнула носком чирка ком серой земли. Эх, плоха она, неплодородна. Назьма не хватает с соломой. Поэтому и урожаи худые, и морковь с палец размером.

На отцовых огородах всё росло огромным и сочным, в саду яблони роняли крупные красные яблоки. Но Жданка почему-то с завистью посмотрела тощее весёлое семейство. Случись что с Голубой, ей есть с кем разделить и горе, и радость. Только в отцовом доме каждый наособицу: и хозяин, и мать с её тайной, и Жданка с мучительной любовью к Военегу.

Голуба уже закончила копать и пошла навстречу Жданке, вытирая лицо застиранным блёклым платком. Её тёмные глаза радостно сверкнули: дорогая подружка пожаловала! Но когда Голуба разглядела Жданкину одежду, её тонкие брови поднялись: почему она вся в пыли? Не похоже на Жданку, которая даже на грязную работу в чистом выходила.

Умная девка сразу поняла, что подруга явилась с бедой и крикнула матушке:

— Мама, я к ручью помыться!

— Дочушка, пора-то осенняя, водица холодна! Простынешь! — ответила мать.

— Помнишь, в перезимок у меня подошва валенок отвалилась? Целый день по снегу без неё бегала — и ничего! — расхохоталась Голуба.

Мать откликнулась добродушным смехом.

Да, посмеяться над своей бедностью не каждый сможет. Такое всегда заставляло Жданку оторопеть. Но сегодня она точно не услышала разговора. Ей жгли сердце слова Потычихи о том, что Военегу суждено умереть. И неизвестно, чем эта смерть окажется: то ли судьбой, то ли злодеянием колдовки.

Голуба окунулась в ручей прямо в сарафане и стала синей от холода, как поздние васильки.