Долгождана и князь-отступник

А то я и пришибить могу. Эх, не взяла с собой кинжал дарёный.

И тут же взвыла так, что Нежин облик над водами отнесло в сторону. Похоже, Серко ничего не умел делать вполсилы: охранять хозяйку или кусать её. Зато Жданка обильно обмазала честной рубль кровью и вновь протянула его призрачной красавице.

Кусок серебра обжёг пальцы ледяным холодом и стал таять, стекать сверкающими каплями в воду. Маленькие звёздочки падали в тёмную глубину, озаряя её мягким светом, скрывались в илистом дне. И Жданкино сердце переполнялось покоем.

И ещё она думала о матери, которая настрадалась за всю жизнь от чувства вины. Какие же сны приходили к ней ночами, когда она мучилась от того, что невольное душегубство может сказаться на доле детей! Жданка обвинила мать, что она не научила её песням. А грудь матери была переполнена горем. Может и права она была в том, что каждый шаг должен быть осторожным: как бы не навредить будущим детям. И эти ненавистные правила, обряды, которые так трудно перенести, тоже защищали девок от чьего-то зла. И тем самым оберегали их грядущие дни.

Вдруг Серко ухнул с крутого берега в воду, подняв буруны, на миг скрылся и вынырнул с какой-то вещицей в пасти. Долго не мог забраться на крутой берег, так что Жданке пришлось тащить его за загривок. Наконец пёс, отряхнувшись так мощно, что хозяйка оказалась вся в брызгах воды и ошмётках грязи, бросил к её ногам крохотный ларец, который умещался на ладони. Значит, это и есть ответный дар. Вот только для кого — Жданки или Потычихи? Серко гавкнул так гулко и возмущённо, что хозяйка поняла: теперь она владелица ларца.

Жданка вскинула взгляд на пруд. Нежа исчезла. И Жданка поклялась:

— Я верну тебе части венца, если смогу. А если не смогу… отдам тебе свой!

Серко так рванул полу её кафтана, что плотная ткань с подкладкой затрещали. Жданка поняла, что она вновь сделала глупость. Подумаешь, отдаст утопленнице свой венец. Ну не мужа же будущего, не отца с матерью. Просто обруч с головы… Ими на ярмонке с возов торгуют.

Попросит отца, он купит два: один Неже, другой Жданке. Давно нужно было так сделать.

Жданка сунула ларец за пазуху и повернулась к лесу. Ой, лихо лихое! У деревьев стояла Потычиха… Колдовка изменилась, она стала выше ростом и оказалась почти вровень с голыми верхушками берёз, мрачными хвойными лапами елей. Её глаза закатились и в лунном свете посверкивали белками. Руки удлинились, стали как ветви. Пальцы похожие на ужей, шевелились.