Долгождана и князь-отступник

Ольга предупредила дочь:

— С этого дня ты работаешь на скотном дворе. Наймак-скотник поутру взял у отца гривну в долг и не вернулся, коров не встретил. Даже если завтра явится, отец его не примет из-за обмана. Он уже сказал старосте про гривну.

Жданке стало жалко скотника Тита. Хромой и хворый Тит тянул работу на чужих дворах, чтобы прокормить ребятишек сестры. Своей семьи не имел, жил в чужом углу. Такому бы село подсобило в его бедности, но Тит прикладывался к бражке или медовухе. Пьянство всеми осуждалось. И вот теперь против него проведут сход, чтобы наказать за обман и стребовать долг.

А ещё жальче было белых рук, на которых Жданка кислым молоком выводила мозоли. Смазывала их на ночь жиром, чтобы кожа не загрубела. По ночам она представляла, как будет ласкать своего любушку…

— Почему молчишь, дочь? Ты целый год сама не своя… Ровно как подменили тебя. Нужно сходить к ведуну, спросить совета, как извести твою грусть-печаль, — с досадой сказала Ольга, попытавшаяся обнять Жданку. — О тяготах работы не беспокойся, скоро отец что-нибудь придумает.

Коровок-то шесть голов, да ещё стадо свиней, овцы, куры. Сразу двух наймаков приведёт. Торговля маслицем и сыром в базарный день хорошую денежку приносит. Всё тебе пойдёт. Будешь жить с мужем и детками, как княжинка. А мы с отцом за тебя порадуемся…

Жданка дёрнула густой, красиво выписанной бровью и отстранилась от материнской руки. Какое маслице, сыр и денежка?! Не нужно ей ничего, коли нет рядом Военега. И в лубяной избушке прожить можно, лишь бы рядом с любушкой.

Вон Голубино семейство — семеро по лавкам в худой избёнке, при хозяйстве, которое ещё гаже… А смех и песни не стихают. И мать дочке как лучшая подруга.

Жданка ухитрилась плеснуть в тюрю заговорённой на сон водицы, и в громадной избе, почти хоромах, очень скоро всё стихло. Даже две кошки куда-то спрятались. Девка постаралась не шевелиться, глядя в окошко на робкие лунные лучи. И когда они залили избу мертвенным сиянием, тихонько поднялась. Колдовка велела идти к Девичьему пруду в одной рубахе и босой.

Даже в тёплой избе Жданку пробрала дрожь: каково это телешом в осенний лес идти? Но она вспомнила тетюнников и решила, что властью Потычихи не продрогнет. А если даже и замёрзнет, то важно ли это? Ведь наградой ей будет любовь Военега.

И тут Жданка спохватилась, что на ночь не поставила за печку плошку с молоком. Ай, нехорошо! Домушник может прогневаться! Сделает так, что опара не будет подниматься, нитки запутаются, а то и вся семья захворает.