НИИ ядерной магии ТОМ 3 (заключительный)

— Если этот ваш приятель выжил, он чертовски стойкий оловянный солдатик.

Ольга утёрла выступившие слёзы и сказала:

— Может, вы его знаете, Игнат Афанасьевич. Его зовут Александр Былиев.

Профессор Пригорский переменился в лице:

— Сашка?.. О чёрт.

Он отвернулся ото всех и начал ходить туда-сюда, с силой скребя затылок. Ему никто не мешал, зная, что в такие моменты лучше отойти от профессора подальше и притвориться ветошью.

— А родители его что?

Роман с Ольгой переглянулись. Девушка ответила:

— Он вроде один.

— Не может быть!

— Может, — ответил Роман.

Она отрицательно помотала головой, и они оба выжидающе уставились на профессора. Тот, в свою очередь, тяжело вздохнул и, подняв очки на лоб, потёр глаза указательным и большим пальцами.

— Хоть я прожил с магией всю сознательную жизнь, в свете этих событий соглашусь, что возмо-о-ожно, без неё было бы лучше.

— Мама умерла из-за магии, — сказал Роман, не оставляя отцу пути для отступления.

Профессор вздохнул и развёл руками. Ольга видела по его лицу и движениям, что соглашается он нехотя. Такое бывает, когда разум говорит одно, а сердце — совершенно другое.

«Они все в своём ведовском мирке такие, — подумала она. — Страдают, но отказаться не могут».

— Магия — это зависимость, — озвучила она внезапно пришедшую на ум мысль.

Роман замер над гримуаром и энергично кивнул:

— Да, что-то в этом есть, Оль.

Ответом ему был протяжный вздох, и он вновь поднял взгляд от книги:

— Ну что не так?

— Олечке не нравится, что ты идёшь на поводу у своей ненависти, — ответил за неё профессор Подгорский. — И мне тоже.

Он присел на своё кресло, задержался на пару секунд в этом положении, чтобы понять, что уж сидеть на стульях он пока может и зад его призрачным не стал. Обратился к Роману:

— Сын, тебе нужно успокоиться и хорошо всё обдумать. Ненависть не делала хорошо ещё никому.

— Мною движет не ненависть, — твёрдо ответил Роман, с готовностью отвечая на прямой взгляд отца. — А желание защитить близких людей. Хватит меня отговаривать, вы, оба.

Он не стал дожидаться очередного витка спора и развернул к ним гримуар. Это были относительно новые страницы, ближе к концу. Изучая книгу, Роман отметил, что она постоянно пополнялась: в начале его встретили пожелтевшие, замусоленные страницы с оборванными уголками и десятками пометок на полях.