Замуж за Темнейшего, или Попаданка в беде

— Ладно, даю, — процедил он сквозь зубы, и то же самое сделали стражники. Маленькая хитрость Ани не прошла незамеченной — Лиане потребовала:

— Клянись и ты тоже! Слёзы не помешают тебе поджечь меня, стоит мне расслабиться!

Маленькая драконесса была вынуждена последовать примеру других. Стражники у входа выхватили было мечи, но всё закончилось тем, что Лиане, угрожая Гэну и заставляя Арена нести её ковёр, вышла за пределы замка. А вместе с ней и мы.

Я глубоко вдохнула воздух, посмотрела на мерцавшие в небесном мраке звёзды.

Вздрогнула, когда капля горячего воска обожгла мне руку, и сообразила, что скоро свеча догорит.

— А ну, положи хэргмэ вон туда! Туда, я сказала! — Голос Лиане зазвенел сталью. Арен был вынужден подчиниться и отойти подальше, пока девушка шажками продвигалась к ковру, не отпуская Гэна. И откуда у неё такая хватка, самообладание, решимость? Всё пропадёт зря!

— Ань, — шепнула я шмыгавшей носом девочке, — добавь огня моей свече.

Аня непонимающе посмотрела на меня:

— Но тогда она быстро начнёт плавиться и повредит тебе руку.

— Делай, как я прошу, — нетерпеливо ответила я.

Лиане пинком отшвырнула от себя Гэна и вскочила на ковёр в тот момент, когда маленькая драконесса увеличила пламя моей свечи. Я скривилась от боли. Хэргмэ взвился вверх, повинуясь воле предательницы, и послышался её радостный, торжествующий смех. А я кинулась вперёд и изо всех сил запустила остатками горящей свечи вместе с подсвечником в ковёр.

Лиане не сразу успела понять, что произошло. Торжество сменилось криком ужаса, хэргмэ вспыхнул, огонь перекинулся на саму Лиане.

А на меня накатила дурнота вперемешку с облегчением — справилась, сделала, как надо!

Затем пришло осознание. Что я только что наделала?! Ноги подкосились, и меня подхватил Хаарвен.

— Шиилит! Шиилит, вы в порядке?

— Не очень, — и, чувствуя, как жутко болит обожжённая рука, мельком подумав, что это мог быть просто кошмарный сон, но не повезло, я лишилась чувств.

Глава 22

Меня уносило куда-то вглубь, а затем выбрасывало на поверхность, и я открывала глаза.

И всякий раз обнаруживала себя лежащей в постели. Сон, явь, беспробудная тьма — всё причудливо смешалось в моей голове в картину абстракциониста. Яркие мазки на чёрном фоне. Вспышки света. Осколки снов.

Однажды за окном засияло искусственное солнце. Оно било в глаза, заставляя меня жмуриться, и старая Райле задёрнула портьеры. В руке у неё была кружка с чем-то горько пахнущим, чепец на голове, как обычно, сбился набок.