Замуж за Темнейшего, или Попаданка в беде

Я попыталась шевельнуться, встать, но не смогла этого сделать. Мысли вспыхивали, как искры, и гасли в плотном тумане, окутавшем мозг. Всё, что я осознавала — это как болит плотно замотанная рука, и как скверно, муторно на душе.

— Бедное дитя, — совсем по-матерински проговорила Райле, усаживаясь ко мне на кровать, и набрала зелья из кружки ложечкой. — На, выпей… выпейте, госпожа, — торопливо поправилась она.

Я попыталась отодвинуться, плотно сжала губы. Значит, это был не кошмар! Я подожгла проклятый ковёр, убила человека! Пусть и плохого, гнусного, но — убила…

— Это помогает против боли, — нахмурилась Райле, держа ложечку у моих губ.

— Сама готовила. И поспите ещё немного. Ну же, госпожа Тэн! Господин Ирр о вас тревожится…

Каэм? Тревожится обо мне? Если б у меня оставались силы, я, наверное, рассмеялась бы. Единственное, о чём он способен беспокоиться — это о том, как бы его драгоценный род и альг Фейенверис не исчезли с лица земли!

— Если вы не будете пить, — предприняла ещё одну попытку Райле, — господин Ирр меня накажет.

Пить совсем не хотелось, но последние слова возымели нужный эффект: я вынужденно открыла рот, и туда пролилось немного горечи. Поморщившись, я сглотнула и получила ещё одну ложку омерзительного снадобья. Пожалуй, по вкусу оно чем-то напоминало димедрол.

— Бедная ваша ручка! — Райле убрала кружку на стол, вернулась ко мне и погладила по лежавшей под одеялом руке. — Я помазала уж, чем могла, и целебными травами обернула, и перевязала. И как же я, старая дура, не поняла про Лиане! Простая-простая, а была в ней хитринка… Эх, госпожа Тэн, драконов только свой огонь не жжёт, а так жгучий он и для них, жгучий, — слёзы блеснули в её тусклых глазах.

— Как вспомню… были бы сейчас у Каэма и Ании братья и сестрички… но нет… Ни одного яйца не оставили, всё сожгли серые… будь прокляты те слуги, предатели, изменники…

Я слушала её, закрывая глаза. Голос Райле отдалялся, звучал всё тише и тише, пока не затих.

Другой раз, придя в себя, я обнаружила сидящую на моей постели Аню.

Глаза у неё были красные, личико распухшее от слёз, светлые кудри и красное платье в беспорядке.

— Я думала, ты умираешь, — прошептала Аня. — У тебя и ожог страшный… и тряхнуло тебя сильно, наверное… ну, ты же никогда…

«Не говори! — хотелось мне заорать. — Не говори о том, что я сделала!»

Аня слабо улыбнулась, словно прочитав мои мысли, и сказала извиняющимся тоном:

— Всё будет хорошо, Золотко. Ты выздоровеешь.