Жена напоказ

Даже всегда аккуратно зачёсанные от висков каштановые волосы слегка растрёпаны — небывалое для него дело!

— Сейчас сами всё увидите, ваше сиятельство, — не стал спорить Перетт.

Порой то, что он называет меня исключительно “ваше сиятельство”, вызывало недоумение. Будто он не помнит моё имя. И произносил он это так, словно само звучание слов доставляло ему удовольствие. Через некоторое время я привыкла, оставив попытки переучить его и заставить обращаться ко мне хотя бы “миледи”.

Мы миновали широкий, чисто убранный двор винодельни перед главным особняком Шато по чуть сыроватой дорожке: оказывается, ночью в окрестностях Пайета прошёл дождь.

Перетт помог мне переступить через лужу. Незаметным — как он считал — жестом поправил безупречно повязанный шейный платок.

— Как прошёл бал у герцогини? — поинтересовался как бы невзначай. — Я слышал, там было несметное количество знатных людей. И магов.

Да, маги были — и этот факт особенно меня удручал.

— Всё прошло прекрасно, Перетт, — проговорила я так, чтобы показать ему, что этот разговор продолжать не желаю.

Мы прошли между постройками винодельни, окружёнными, как и всегда, особым запахом смеси вина и магии. И дальше направились по тропинке в гору. Пришлось раскрывать зонт, потому что солнце сразу же хорошенько ударило в затылок. Парило нещадно.

Ровные ряды лоз змеились по холмам, спускались зелёной лестницей к подножью склона. Между ними виднелись фигурки работников в широкополых шляпах, и всё, кажется, было спокойно.

Но когда мы приблизились к той части виноградника, где рос тот самый сорт Ленойр, что мы с Эдгаром привезли с приморского юга соседнего королевства Фалайс, Перетт заметно разволновался.

Платок, которым он то и дело протирал виски, замелькал чаще, а вопросительный взгляд виноградаря окончательно прилип ко мне, словно каждый миг он ждал моей реакции.

— Что это?!

Я остановилась и, сняв перчатку, кончиками пальцев потёрла виноградный лист, который покрывал пепельного цвета налёт. Пока что больше по краю, но болезнь явно быстро распространялась, и скоро могли пострадать соцветия.

А если так, то это просто катастрофа.

Ленойр — виноград с совершенно неповторимым вкусом и ароматом. А ещё очень капризный: в районах более северных, чем его родина, приживается тяжело. Мы с Эдгаром потратили немало средств, усилий и магии, чтобы лозы начали плодоносить вовремя. И именно с использованием этого сорта было изготовлено то вино, что так понравилось герцогине.