Пять невест и одна демоница

– Представители старых родов несут в себе силу, и этой силы хватит, чтобы выносить и родить дитя.

- Именно, - кивнул Ричард. – Моя мать… она была не из древнего рода. Дочь купца…

- Если еще купца.

- Не важно! – Ричард резко остановился и глянул на Ксандра с недовольством.

- Отчего же? – Ксандр это недовольство проигнорировал. Впрочем, как всегда. – Она с трудом родила одного живого ребенка. Прочие же уходили сразу после рождения. А это… не то, что нам нужно.

- Что же вам нужно? – в голосе демоницы почудилось раздражение.

- Женщина, способная родить трех-четырех сыновей.

- А дочери?

- В нашем роду появляются только мальчики, - сказал Ричард. – Но если и дочери, то…

- Найдем, куда использовать.

- Надо же… - демоница вновь повернулась к барельефу. – Стало быть, древнего рода, с…

- Силой?

- Именно. И крепкая физически. Чтобы родить. Еще что?

Ричард подумал и сказал:

- Да, наверное, это главное. Остальное – как получится…

Глядя на барельеф, украшавший стену, я окончательно убедилась, что попала в мир иной.

В моем родном мозгу, известном мне до последней извилины, просто не могло существовать подобных кошмаров. И главное, до чего художественных!

Тут тебе и горы.

И город в кольце их. Причем исполненный так, что можно разглядеть не только дома, но резные ставенки на них. И ладно бы только ставенки… над городом возвышалось многорукое чудовище с лицом столь прекрасным, что хотелось смотреть и смотреть. Однако в руках его, числом шесть, корчились люди. По сравнению с чудовищами гляделись они крохотными, но все одно можно было разглядеть и перекошенные от боли лица, ужас на них.

Искореженные тела.

Существ, что жались к ногам чудовища. Отвратительных, уродливых столь же, сколь прекрасно было оно. Людей.

Кровь.

На этом, мать его, белом барельефе, снежном, каким может быть мрамор, я все одно явственно видела кровь. Много-много крови, что текла по улицам города, грозя затопить его.

Ну нафиг! Такое смотреть – свихнуться недолго. А я себе была нужна в здравом уме.

И потому все-таки сумела отвести взгляд.

И главное, даже не замутило, напротив, живот заурчал, а я вновь почувствовала голод. Это от нервов, не иначе.

Я поспешно придвинула к себе миску с чем-то, весьма похожим на пахлаву. Пахло от нее медом и травами, и кажется, орехами. Голос совести очнулся, шепотом напомнив о диете. Я же велела ему заткнуться. У меня стресс. Какая диета! И вообще…

Пахлава оказалась сладкой до приторности.

Я жевала.

На меня смотрели.

Выжидающе так.