Принцесса Иотрейна

Терпела все их высказывания и оскорбления в свой адрес, особенно от демонессы профессора Ламбертс, и той выскочки целительницы профессора Иоланты. Эти две женщины так и мечтали меня угробить. Я изучала магию некромантов, так как ректор Торрес пришел к выводу, что я все-таки некромант, раз уж мне поддается только их магия, со стихийной магией был полный провал.

После тренировок с профессором Роналдом меня отправляли сразу в медчасть, все к той же психованной целительнице. Барьеры и ментальные блоки я научилась ставить довольно-таки неплохо, но этого все равно было мало.

Эльф был единственным, кто не орал на меня, и не сыпал оскорбления в мой адрес.

Один раз он меня даже до комнаты относил после тренировки с профессором Гериусом. А вот на его лекциях я делала успехи. Меч, который Элвина, я забрала себе. Прикинулась все той же дурочкой перед ректором Торресом и забрала замечательное оружие. Элвин в долгу, конечно же, не остался, поплевался ядом, сказал, что прикончит меня и ретировался.

В этот меч я просто-таки влюбилась.

Он был частью меня. Только потом я узнала, что это не просто меч, а ко всему прочему не привязанный артефакт. В громкой речи, которую сыпал на меня Элвин, прозвучало:

– И какого демона я его не привязал к себе? – Грохнув магией в стену, зарычал парень.

За использование магии Элвин получил от ректора Торреса. Принца, конечно, мало волновала угроза исключения, но принудительные работы в загоне ему обеспечили. Принц с лопатой в руках, просто умора. Загончик с живностью я тоже наконец-то увидела.

В дальнем загоне паслась, так сказать, нежить, которую использовали для тренировок некромантов. А в соседнем животные похожие на лошадей, только больше. Я очень захотела прокатиться на такой.

Я, кстати, была единственной кому позволили носить теперь уже мой меч с собой. Профессор Браун сделала для меня красивый пояс, в уздечке которого был прикреплен меч.

В академию магии все чаще стал наведываться первый наследный принц империи, и я все чаще начала сталкиваться с его высочеством принцем Риланом.

Поначалу это были только приветствия, но с каждым днем разговоры становились длиннее. В основном говорил он, рассказывая о своей работе и местах, где он бывал, а иногда срывалась и я, так, что принцу приходилось выслушивать мои жалобы, при этом на его лице проскальзывало искреннее сожаление и сочувствие.

Я часто замечала во время вот таких вот бесед со старшим принцем Оливера, который все время ошивался неподалеку.