По снегу босиком, вместе

Тот самый, в который он так и не нашел в себе силы войти потом. А тогда… ничто не предвещало трагедии. Солнце, лето. Почему его кошачья интуиция, никогда не обманывающая Валентина молчала? Тот звонок был обычным, рабочим. Широко улыбаясь, она выскользнула из постели, быстро оделась и мурлыкнув что-то о забытых ключах обещала вернуться уже через час.

Валис была осторожна, это потом о ней заговорили, как о безумной девице, полезшей зачем-то в горы на последних неделях беременности. Потом.

Она не вернулась.

— Не кори себя, Валентин. Это бессмысленно. Великие могут блокировать связи супругов. Она не хотела, чтобы ты искал ее. Отпусти. — Лер открыл дар Кукловода, ведя Линкса по лабиринту памяти, как за руку водят ребенка. Боль его сразу утихла, эта рана теперь заживет, и будет болеть лишь как шрам.

А позже его память открывала великим иным картины все более страшные.

И разбитый вертолет, и дорожка кровавая на леднике. Только потом, раз за разом прокручивая в голове все увиденное, Ди поняла: Лер все же ее ограждал от излишних эмоций. Прикрывал осторожно ментальным щитом, направляя.

Попутно Гуло стирал глубокие борозды горя из сознания Линкса. Не убирая совсем, лишь затуманивая. Так правит авторский текст излишне сухой и суровый редактор: нанизывая взрывы эмоций и чувств на гладкую нить событий, словно ровные бусы, превращая их в бездушную констатацию происходившего.

Она оставалась теперь лишь наблюдателем, словно присутствуя при сложнейшей операции на израненной душе Линкса. Даже успела забыть, зачем они здесь, когда быстрая и болезненная как щелчок по носу мысль Гуло вернула ее в ритуал:

“Смотри, Ветерок, а чую всплеск Сумерек рядом, внимательно!”

Очень вовремя. Поглощенный спасением новорожденной дочери Валентин видел происходившее рядом, но забытое после. Ментальный удар закрыл это воспоминание. Слабый, поскольку на большее у противника сил просто не было, ему пришлось блокировать лишь самое главное.

Раненных на том летнем снегу было двое. Их противостояние вероятно было очень жестоким: стоявший на коленях, истекающий кровью мужчина мучительно уходил в оборот. В этом не было никакого сомнения: Ди знала это острое и болезненное состояние великолепно. Балансируя между жизнью и смертью морфы идут в оборот, рискуя остаться там, зверем.