По снегу босиком, вместе

Если регенерация забирает все силы то разум их гаснет, и человек погибает. Остается чудовище: немыслимо сильный хищник, кровожадный и мстительный, со следами сознания и без каких-либо страхов.

Но не теперь. Ди видела: убийца жены Валентина, виновный в гибели его новорожденного сына справляется с оборотом. И в самые последние мгновения перед тем, как со скалы огромной черной тенью на лед спрыгнул медведь, она заметила ускользающее лицо человека. И тут же узнала, мысленно прокричав невероятное: “Вурус!”

9. Открывая глаза

Совещание в кабинете главы региона было больше похоже на секретную церемонию тайного общества.

Принесенные клятвы о неразглашении, мрачно мерцающий “допросник” одним видом своим заставлявший присутствующих или молчать или “говорить только правду”.

Сильные мира Камчатки тихо переговаривались, все больше осознавая масштабы происходящего бедствия. Речь давно уже шла не о какой-то там подпольной продаже запрещенных веществ и оружия, производимых вот здесь, на Камчатке. Нет.

На кон были поставлены жизни иных. Лучше - бессмертных. Еще лучше - великих. За ними охотились, как браконьеры за бесценными шкурками редких зверей на потеху красавицам.

Порочный круг: чтобы убить самых могущественных, нужно было купить запрещенное всеми оружие. Чтобы сделать его, нужна кровь бессмертных. В этой бессмысленной паутине могла погибнуть вся древняя цивилизация азеркинов, и присутствующие в кабинете Вуруса отчетливо это видели. Пока их спасало лишь то, что смертельных клинков было мало, и похоже, в отличие от легендарных артефактов древности, от применения их свойства терялись.

Смертельные, но одноразовые артефакты, как символ двадцать первого века. Но все, к сожалению, понимали: как только изготовители эту проблему решат, наступит всеобщий… (опуская нецензурную лексику) конец. И он уже близок.

— По какой-то причине противник с водой осторожен. Именно это и спасает нас от нападений, я думаю. Пока что. Я не обольщаюсь совсем, время работает против нас.

— Виктор, патриарх клана косаток в выводах был разумен и в словах осторожен.

К его словам здесь привыкли прислушиваться, и Ладон невольно сравнивал Маргариту с отцом. Папина дочка. Они даже в мелочах были похожи. Привычка задумчиво закусывать уголок нижней губы, трогать левую мочку уха… Даже манера бросать быстрый взгляд из-под темных ресниц. Брат же ее был для них словно совсем посторонним: коренастый, среднего роста, с чертами лица очень резкими, даже хищными.