Пять причин убить тебя

Пока заклинание действует и тело дракона прозрачно, она должна добраться до сердца.

- Уходи! - донеслось сверху.

Она едва успела выскользнуть из-под брюха, через несколько мгновений дракон мёртвой тушей упал. Гривель слез, держась за рваную рану на ребрах.

- Мёртв? - с сомнением бросила она, поправляя лук.

- Мёртв. - подтвердил Гривель, цепким взглядом проходясь по дочери. - Сильно испугалась?

- Не впервой. - как можно равнодушнее пожала плечами Ингвильд, хотя ее трясло от боли.

- Чуть не сожрали тебя впервые.

Гривель перемотал рану обрывками рубашки, пока Ингвильд дезинфицировала свою руку. Не хватало ещё подхватить заразу. Это отец - эльф, ему никакой Арамар не страшен, а она дракон.

Болезни Арамар страшились все расы, способные к обороту. Зараза угнетала разум носителя и превращала его в дикого зверя, заставляла терять рассудок, круша и уничтожая все на своем пути.

И опаснее всех были зараженные драконы.

От этой напасти не изобрели лекарства, столько бы столетий лучшие умы империи не бились над решением проблемы.

Поэтому существовали они - Чистильщики, охотники на зараженных, убивающие потерявших разум. И хотя плата была высока, не многие решались рисковать жизнью ради золота. В империи насчитывалось не более двухсот Чистильщиков, и только тринадцать из них могли совладать с драконом.

- Родненький! - дорожная женщина истошно закричала, увидев мёртвое тело зараженного дракона, - Убийцы окаянные! На чужом горе разживаетесь! Как вы могли моего Зарваха! Отняли отца у детей! Кормилица нашего! Твари алчные, на всё ради денег пойдете! - озлобленно провыла овдовевшая драконица, падая на колени рядом с телом мужа.

Гривель равнодушно сплюнул кровь и угрожающе оскалился. Ингвильд же опустила глаза.

Эльф, заметив это, вздохнул, помог ей подобрать остатки брони и сказал:

- Не слушай никого. Наша работа всегда была грязной, ты Чистильщик и должна этим гордиться. Ты защищаешь их мирную жизнь, даже если они кричат обратное.

- Я знаю, отец. - подавленно ответила она.

Где-то там горько рыдала женщина и Ингвильд почему-то чувствовала вину за чужое горе, словно в смерти того дракона и правда была только её вина. Мелко накрапывал дождь, смывая ее слезы.

Ингвильд убрала копье в пространственное хранилище, подняв лицо к небу. Холодная вода неприятно стекала по шее за воротник, смывая кровь. На душе было муторно, но она старалась не забывать главного.