Требуется жадная и незамужняя

А он почему-то не убивает ее, не разрывает на части и не пробивает насквозь…

Огромный страшный и безумный Лют замер и просто смотрит на настолько же безумно-храбрую человечку постепенно светлеющим взглядом.

Перед глазами что-то мелькнуло, и на земле оказался пятилетний ребенок с русыми волосами. Опять голышом, да что ты будешь делать, отстранено подумала я, понимая, что надо бы укутать малыша, но у меня не осталось ни сил, ни желания шевелиться. Сюрреалистичность ситуации заставляла усомниться в собственном психическом здоровье.

Была, конечно, вероятность, что старый Лют всё же добрался до меня и убил, как и собирался. Так, по крайней мере, было бы понятнее и логичнее этого странного поведения свёкра. И уж точно лучше, чем видеть лежащее в траве безжизненное тело любимого.

- Папа! – Лютик уже добрался до Ёна и тормошил его, заливаясь слезами. – Проснись!

Одна из восьми застывших лап дернулась и судорожно поджалась к брюху. Я забыла, как дышать. Тело Ёна охватило тусклое сияние. Трансформация длилась дольше, чем раньше.

Слишком долго, но, в конечном итоге, на земле навзничь лежал человек – совершенно обнаженный, словно обескровленный, со спутанными, рассыпавшимися по траве черными волосами. Он тяжело дышал – но дышал!

Не помня себя от счастья и уже не обращая внимания на пугающую и опасную близость его безумного папочки, я бросилась к мужу.

- Ён! Он сильно тебя ранил? Очень больно? Скажи хоть что-нибудь!

- Яд, - хрипло выдавил Ён и закашлялся. – В хвосте…

По телу мужа прошла мощная, выгнувшая его судорога.

Глаза распахнулись, невидяще, в болезненном напряжении, уставившись в ночное небо.

Хвост Люта не просто выглядел скорпионьим. И поблескивающий влажный яд на его кончике не был бутафорией.

Лютик схватил папу за руку и расплакался.

- Ён! – запаниковала я. Вызвала на ладонь светящийся исцеляющий шарик, попутно убив несколько ближайших деревьев, но такая мелочь не волновала жену, пытающуюся спасти любимого мужа. С размаху впечатала древесную энергию в грудь Ёна. Ну же!

Мышцы Ёна слегка расслабились, судорога отпустила тело.

Муж хрипло, прерывисто вздохнул и закрыл глаза.

Получилось? Исцелен?

- Спасибо, - едва слышно выдавил из себя Ён. – Так… легче…

Хотелось посмотреть на его рану. Убедиться, что она привычно затягивается, доказывая живучесть этих пришельцев из неведомого и жестокого мира. Но я боялась. Ведь для этого придется перевернуть мужа на живот, а ему и так плохо.

- Ты же справишься, да? – умоляла я то ли Ёна, то ли судьбу.