Требуется жадная и незамужняя

– На тебе же всё заживает как… на Люте!

Он не ответил. Но его взгляд, отчаянно вцепившийся в мое лицо, стремительно бледнеющая кожа и скривившиеся в горькой улыбке губы оказались куда красноречивее любых слов или пустых утешающих обещаний.

- Нет… - прошептала я, все еще не веря. – Нет…

И вливала, вливала в него древесную энергию, уничтожая вокруг всё большую и большую площадь лесного массива.

С отчаянием ощущая, как покидает любимого его собственная жизненная сила.

Глава двадцать третья. Королевская воля

Не знаю, сколько прошло времени.

Мне было всё равно. Мир перестал существовать и больше не имел значения. Вся реальность сфокусировалась до этого бледного лица с закрытыми глазами и утекающей по капле жизни. До едва ощутимого дыхания. До невыносимой боли и недосказанности между нами. До глухого отчаяния и двух сердец, одно из которых вот-вот перестанет биться, а другое мечтает застыть вместе с ним навсегда.

Давно уже погасли, растворились в Ёне последние бесполезные шары исцеляющей энергии.

Осталась лишь слабость, дикая усталость, полное отсутствие сил. Я лежала поперек груди неподвижного, вечность назад потерявшего сознание мужа, и не могла пошевелиться сама. А надо ли? Имело ли теперь хоть что-нибудь смысл? И стоило ли вообще просыпаться?..

- Мам! – яркой молнией врываясь в кокон апатии и безразличия, позвал меня детский голосок. – Мама!

Кто это? Дитя, что тебе надо… Дай мне спокойно уйти вместе с ним…

- Ну, мама же! – кто-то нещадно меня тормошил. В голосе звенел страх.

Я нехотя, через силу приподняла голову. И чуть не вскрикнула. На меня смотрели зеленые глаза Ёна. Живые, полные эмоций и слез. Родные чудесные глаза!

- Мама! Ты очнулась? – спросил обладатель этих глаз, и наваждение спало.

Ён по-прежнему был без сознания, в своем ложе из жухлой травы, умытый синеватый лунным светом. А рядом с ним на корточках сидел Лютик. Еще одно мое сердце. Еще один смысл моей жизни.

- Мам, - прошептал он. – Останься со мной…

Родной мой… Солнышко…

Мне сделалось стыдно и совестно.

В своем горе я едва не забыла о ребенке. Как я могла?

- Папе совсем плохо? – прошептал Лютик и всхлипнул.

- Лютик… скажи… папа тебе что-нибудь рассказывал про яд в кончиках ваших хвостов? От него есть противоядие? Можно как-то вылечиться?

- Папа говорил, когда я вырасту, надо быть осторожным и никого не задевать жалом. А сейчас мой хвостик просто хвостик. А как вылечиться, я не знаю. Папа говорил, что сильнее нашего яда нет ничего во всех мирах.