Дикий цветок Ургузара

Поначалу, исчезла боль, улучшилось самочувствие, но через несколько часов вдруг происходит чертовщина. Простите за непотребное слово, ваше величество.

- Дальше, - раздраженно отмахнулась от извинений королева.

- А дальше началось сумасшествие. Иначе и не скажешь. Тела мужчин начали исчезать, кусками, или нога, или рука, у одного пропала голова, - барон мрачно ухмыльнулся. – Другие бандиты от такой картины повеселели, вместо того, чтобы насторожиться. А потом на корабле начался ад. Они взбесились – те, кого напоили зельем.

Раздался дикий вой, рычания, больные озверели, потеряли разум, кричали и бесились, и все закончилось тем, что они набросились на людей. Кстати, у них резко возросли физические возможности . Один из них проскакал по стене, забрался на потолок и оттуда испражнился… Простите, ваше величество…

- Дальше, - жестким окриком прервала извинения королева.

- Другой вытащил нож. И третий, и четвертый. И набросились на остальных. Вот тут бандиты опомнились – определили невидимок по ножам, которые не исчезли, и сумели ликвидировать всех опоенных зельем.

- А тела?

Кириан кивнул.

- Да, тела после убиения вновь стали видимы.

Генерал и королева, после рассказа, какое-то время молчали.

- Герх, эту банду нужно убрать, без единого следа.

- Слушаюсь, - склонил голову генерал. Кириан уставился в чашку с чаем, из которой он успел сделать один глоток.

Предстоит ликвидация всей банды. Тяжелая, грязная работа. И ему вдруг стало тошно. Может, похмелье не выветрилось? Нет, дело в другом.

Есть разница, когда бой с врагом, и совсем другое – резня, не разбирая, виноват – не виноват. В расход, и все.

Королева их отпустила. За воротами дворца, Кириан попрощался с генералом, напомнив тому, что у него два дня обязательных учений у мастера Квирке, таким образом намекнув, что участвовать в захвате банды он не будет. И без него справятся.

Вечер он провел в веселом доме сенейры Барбары, в дорогом пригороде Боровички, где под крылышком мамки жили прекрасные сенейриты, владеющие искусством наслаждения.

Причем, без всякой магии. Уж он-то точно об этом знал. Особенно ему нравилась черноглазая Мадра, попавшая в столицу, сбежав из дома, где ее хотели выдать замуж за старого лавочника.

Девчонка дышала нежностью и лаской. В ее объятиях он забывал о работе, а когда она, что-то рассказывая, заливисто смеялась, то печаль и гнет уходили. Он сам становился точно ребенок и был готов слушать ее смех хоть до утра. Но сегодня Мадра была занята.