Дикий цветок Ургузара

Благодарная память услужливо развернула передо мной неприятную картину реальности, еще и нудная боль в виске напомнила вчерашний вечер, когда надо мной пел похоронные песни священнослужитель. И это еще не все. Был выстрел в грудь, в меня. Выстрел киллера.

Я приподнялась, крякнула и села на кровать. Настенное зеркало отразило чужую девчонку. Ну и разнесло же тебя, милая девушка. Я вздохнула, губы скривились в гримасе, а толстушка в зеркале, шмыгнув носом, уже решила зареветь. Пришлось и ее и себя резко одернуть.

- Хватит ныть, - рыкнула я и сделала попытку встать с кровати. Получилось. Голова слегка кружилась, ноги подрагивали, но не катастрофично.

Я медленно подошла к приоткрытому окну. Сразу за ним раскинулся небольшой садик. Что ж тут скажешь, в этой части вселенной, в неизвестном мне мире стояло лето, теплое, ласковое, с ароматами цветов и зреющих яблок, с раскидистой вишней, кустарниками акации…

Вдруг подумалось о загадках мозга, о чудесах подсознания и играх разума. Может быть, мне все это видится во сне? А сама я сейчас лежу под капельницами в реанимации, подключенная к аппарату жизнедеятельности?

Тряхнула головой.

Нет, не похоже, ссадина на виске слишком очевидная, и ее боль принадлежит этому телу, этому миру, этой реальности. Где-то за высоким соседским забором прокричали дети. Я усмехнулась, на бредовый сон коматозницы этот мир не походит. Хотя, поживем – увидим.

Чуть подальше, за кустарниковой изгородью послышались голоса. Вглядевшись, я увидела крышу беседки, в которой разговаривали.

- Не болтай ерунду. Никто не заплатит за ее лечение.

- Но бандиты, которые стреляли в прокурора… Верита!

- Когда ты поумнеешь! Да перед нами даже не извинились. Кому интересна лавочница, случайно оказавшаяся на месте преступления.

Я застыла. В памяти опять всплыл вчерашний вечер, и голоса двух девушек. Они – сестры толстушки. Мои сестры… Нет, не мои, а этой девчонки, в чье тело я попала. И одна из них называла меня Маргери. Чудесатости.

Я, Маргарита Свешникова, в этом мире имею тоже имя, слегка измененное, более аристократичное, благозвучное. Мар-ге-ри!

- Не хорони ее! - Восклицание прозвучало напористо, даже отчаянно.

- Э-э-э, Агрита, не будь наивной. С дырой в голове не живут.

- Пуля только царапнула ее.

- Поэтому она сейчас бездыханная в спальной? Хватит болтать. У нас нет средств для целителя. Не проси, мы и так в долгах как в бархате.

От услышанного, неприятно засвербело в груди.