У каждой лжи две правды

И заметьте, они в таких роскошных нарядах… Разумеется, это касалось только знатных дам — представительницы низших слоёв населения разделяли все тяготы жизни со своими мужьями. А вы знаете, трон фараонов мог передаваться только по женской линии? Все-таки, факт материнства установить намного легче, чем отцовство.

– Не ответите…

– Да рада бы! – она раздраженно махнула рукой. – Но мне же не все известно, – и она лучезарно улыбнулась.

– Мам! – в комнату вошел Францишек с папкой для эскизов под мышкой. – Вы хотели посмотреть мои наброски.

Стефа, тебе, я думаю, тоже будет интересно!

Амалия взяла огромную синюю папку и начала рассматривать работы сына.

– Как живой, – ахнула она. – Какое волевое лицо! А эти решительные глаза! Пани Стефания, вы только посмотрите!

Вот кого видеть не хотелось, так это мумию. Пусть даже на рисунке! Она бросила беглый взгляд. Отметила, что он и в самом деле был красив, жрец-воин Рунихен. В черном парике, как тогда было принято, он смотрел вроде и прямо, но в то же время сквозь нее.

Нос с горбинкой, глаза жгуче-черные, брови в разлет, а руки сильные, с длинными тонкими пальцами, держат магический шар.

А еще девушка сомневалась, что после воскрешения мумия будет выглядеть вот точно так же. Даже после того, как «процесс» завершится.

- Я предположил, что он был брюнетом. И постарался передать властный взгляд, как вы говорили там на саркофаге было написано: поражал силой глаз как звезды. Но он мог быть и голубоглазым блондином. О цвете волос и глаз ничего не сохранилось.

Да и древние не считали это таким уж важным. Что меня, как художника, печалит.

– Однако, мой дорогой, вот украшение, – женщина постучала аккуратным пальчиком по ожерелью, напоминающему воротник. – Для него наш жрец еще молод. Ускх, так называемое ожерелье-солнце, он получил уже в зрелом возрасте, когда был возвышен фараоном…

– Простите, а где пани Божена?– забеспокоилась Стефа. Она чувствовала себя здесь лишней, а интуиции подсказывала, что лучше получить информацию о жизни, смерти и воскрешении из первоисточника.

От самого Рунихена.

Францишек замялся и начал перекладывать листы с папки на стол и обратно. Пани Заремская устроила бы другу форменный допрос, да присутствие его матери сдерживало. Мало ли как отреагирует профессорша…

– Она домой пошла, – промямлил парень.

– Дорогой, такие браслеты не носили в это время!

– Маам! На тех магографиях было четко видно…

Стефа слегка поморщилась, пробормотала, что ей лучше пойти и она зайдет на днях.