У каждой лжи две правды

– Вы уже слышали? – спросил банкир и налил пани полную чашку чая, до самого краюшка. – Такая жалость, такая утрата! Умереть сразу же после своего юбилея.

– Все-таки умерла…

Стефания пусть и была голодной, но не могла заставить себя сделать ни глоточка. Маленькое и хрупкое печенье дразнило запахом, но…

– Я уже выразил соболезнования семье. Одним из первых между прочим. Мне еще вчера показалось что-то странное в ее поведение. Знаете, такое мимолетное, едва заметное, но… Я искал пана градоправителя, нужно было обсудить условия кредитования купечества малого круга, но не буду вас утомлять… Так вот пани Альжбета играла в карты.

Хорошо пани играла. А я смотрю, а она такая бледная, и пальцы ее синие. Ах, – Ковальчик прижал руки к сердцу. – Мне бы сразу сказать пану Мареку или пани Божене, но решил, что это все моя мнительность, да и их рядом не оказалось. Я даже в бальную залу вышел, спросил у слуги. Знаете, они так и бегаю там, туда-сюда, туда-сюда. Иногда прямо в глазах рябит. Но и они хозяев не видели. Когда вернулся в салон, то пани Альжбета уже ушла.

– Пани Божене стало дурно, она отдыхала в будуаре, – мстительно сдала заклятую приятельницу Стефа.

– Ах, пани Заремская! Уж поверьте моим источникам информации, в будуаре Божена не была.

– Откуда такие сведения?

Ей в ответ только улыбнулись. Мол, если надо, то могу и документально подтвердить. Пан Ковальчик никогда не говорил ничего, что нельзя доказать.

Специфика работы такова.

И продолжил чирикать.

Из всей почти бесконечной беседы Стефания лишь поняла, что пан Хоментовский расстроился, он не смог провести развертывание мумии, как планировался. Нет, пан градоправитель предложил ему свой особняк и время удачное, в следующую пятницу, но профессор отказался.

Точнее вначале согласился, даже объявление в газете должны были сегодня дать, но рано утром в типографию прибежал мальчишка с амулетом болтушкой.

Мол, все отменяется.

И дальше стал говорить. В лавку пана Вишневского привезли новые отрезы шелка и льна отменного качества. В цветочных лавках случилась катастрофа – в одночасье завяли все розы, словно в знак скорби, но храмовника все-таки вызвали, а это купцам влетит в копеечку.

– Я бы хотела забрать свой вклад.

– Ах, пани Заремская! Мне безумно, безумно стыдно! Но гроза! Она повредила связующие артефакты.