У каждой лжи две правды

Однако за завтраком добрая пани ясно дала понять, что она не очень любит общество кого-то кроме своих кошек и наглого рыжего шпица.

Да и Стефа с радостью съехала в гостиницу, расположенную на центральной площади. Других постоялых дворов в Гдыньске не было, хорошо, что хоть нашлись номера подешевле, а управляющий разрешил внести деньги за оплату вечером. Вошел, так сказать, в ее бедственное положение.

В банк пани Заремская вошла почти в полдень. Ей понадобилось время, чтобы умыться, привести себя в порядок и подшить подаренное платье.

В огромном, просторном холле с блестящими полами, высокими окнами, мебелью из дорогого дерева она чувствовала себя неловко. Казалось даже запах помещения, запах больших денег, брезговал касаться ее. От платья разило нафталином. Чулки кололись, а туфли жали.

Хотелось выбежать из этого светлого храма денег и деловитого богатства, чтобы не осквернять его своим присутствием.

Стефания глубоко вздохнула. Несколько шагов. Она имеет право быть здесь. Она такой же клиент, как и вон та цыпа с метровой ниткой жемчуга на шее. Ей нужно забрать свой вклад.

Это жилье.

Она чуть не столкнулась с каким-то паном, сжимающим в руке увесистый саквояж. Тоже задумался, не смотрел, куда идет.

Восстановление дома.

Оплата рабочих.

Новое платье наконец!

Служащий за конторкой внимательно посмотрел на нее поверх очков, будто она отвлекала его от очень важной работы.

– Как, говорите, ваше имя, пани?

– Стефания Заремская, – отчеканила девушка.

– Следуйте за мной, – и повел удивленную девушку за собой внутрь служебных коридоров. К дверям кабинета управляющего банка, пана Ковальчика.

-Пани Заремская, как ваше здоровье? Вы не пострадали? Какой ужас! Какой ужас! – банкир с шикарными усами схватил ее за руки, провел к столику у окна, велел принести чаю с печеньем.

– Благодарю вас, все хорошо! – в искренность дельца не верилось.

Ковальчик улыбнулся, потер свой значок колдовской гильдии. Черный агат – значит, дар очень и очень слабый, на уровне хорошо развитой интуиции. Стефания как-то размышляла, если бы женщинам не было запрещено заниматься магией, если бы считалось колдовство опасным для женской природы, то какой бы камень был у нее на значке? В мечтах девушка видела себя если не с благородным алмазом архимагов, то уж точно с рубином или изумрудом.