У каждой лжи две правды

– Так что теперь вашим сопровождающим буду я! Где вы остановились? Зайдемте, смените ваше ужасное платье на что-то более … темное что ли. Нужно же выразить соболезнование семейству пани Альжбеты. Она же нам почти как родственница. Крестная мать! Если бы не она, то я бы …

– Сидели бы дальше в кустах! Шутка затянулась, пан Йержимановский. Вы не считаете?

– Отнюдь! Все только начинается. И я на правах жениха, между прочим – любимого и обожаемого, имею полное моральное право заплатить по вашим счетам.

– Главное, чтобы счета были не больше чем с одним нулем и в меди?

– Вот, вы уже улыбаетесь.

Так что побольше обожания во взгляде, – оценив кривую гримасу девушки, парень уточнил. – Вот так улыбаться не надо. А то люди подумают, что вы меня готовы прирезать при первой возможности. Неприятное ощущение.

–По собственному опыту знаете? – Стефания прошла в гостеприимно распахнутую Янеком дверь гостиницы. Швейцар, медвежьего вида верзила в форменном кителе малинового цвета куда-то отлучился.

В холле было прохладно, малолюдно и пахло дорогим парфюмом.

Навстречу сразу же шмыгнул управляющий. Или его помощник, Стефания не вдавалась в детали. Прощебетал что-то про хороший день, подхватил под локоток и потащил в кабинет. Чтобы не смущать почтенную публику видом погорелицы.

Янек увязался следом.

Стефу усадили в кресло, предложили чай и печенье…

Девушка с нервным смешком отказалась. И в банке, и в гильдии чашки были одинаковыми. И чай и даже печенье. Она уже знала, что услышит.

Курортный город.

Начало сезона. Номеров совсем, ну совсем нет, не могли бы вы съехать до вечера, а то приедут уважаемые постояльцы… и вообще мы достаточно вошли в ваше положение. А лучше забирайте свои пожитки вот прямо сейчас.

А то у нас народ нервный, верит, что несчастье заразно.

И забрала бы. Да только в соседнее кресло важно плюхнулся пан Йержимановский, закинул ногу за ногу, поправил съехавшие на самый кончик носа очочки, выпил две чашки чая и слопал все печенье, пока ей объясняли бедственное положение туристического бизнеса в Словении и Гдыньске в частности.

С огромными умоляющими глазами попросил добавки.

А потом заговорил.

Говорил пять минут. Десять. Когда настенные часы с бронзовым маятником пробили четверть часа, у собеседника начал нервно подергиваться левый глаз.

Через двадцать управляющий стал соглашаться.

Через тридцать сам заявил, что выставлять несчастную девушку за порог плохо скажется на его репутации как честного человека.