Призванная. Когда закончится время

Ничего лишнего, непозволенного. Я была уверена в этом. Все произошло в тот момент, когда я коснулась его руки. Истина пришла ко мне не как информация, прочитанная в книге или услышанная где-то. Всего лишь на миг, но чувство врезалось в память, в каждую клеточку, отчего я никак не могла унять дрожь. Хотя больше трястись, чем от холода, вряд ли стала. Я не понимала, что произошло между нами, но предпочитала помалкивать.

Он был хорошо сложен, и его верхняя рубашка, лишенная рукавов, открывала сильные руки и заставляла меня возвращаться к ним взглядом.

Обругав себя за девчачьи глупости (сейчас точно не время проявлять интерес к парню, к тому же к опасному), постаралась сосредоточиться. Мне хотелось понять, кто он нам — друг или враг. Однако мысли шли не в том направлении, которого я хотела. Он сильный и был бы красив, если бы не шрам. Как такое могло произойти?

Лина позже всех разделалась со своим бутербродом, а, покончив с ним, достала плитку шоколада. Когда она все это успела собрать? Отломила нам по кусочку, а остальное сунула обратно.

— У меня больше ничего нету на завтра, — сказала она, извиняясь.

Мы молча принялись за угощение. Если на хлеб Макс только раз взглянул с сомнением, то десерт удостоился более пристального внимания. Лакомству удалось поразить невозмутимого Макса. Я с трудом сдерживала ухмылку.

— Вкусно, да? — сказала Лина, довольная собой. — Я тоже люблю шоколад, — улыбнулась она.

— Шоколад, — повторил Макс, словно пробуя слово на вкус.

— Никогда не ел? — спросила я.

— Нет. — Он медленно прикончил свой кусочек. — Спасибо

Мы с Линой переглянулись.

— Пожалуйста.

Какое-то время сидели молчали. Ни я, ни Лина не решались нарушить тишину.

— Смотри, — сказал Макс, показывая руку, на ней снова заиграл огонек, стало светлее. Пламя пробежалось по ладони и потухло. Тут же все погрузилось во мрак.

— У всех живущих в Межгорье есть умение, у каждого свое. Это — мое. — И снова на его пальцах заплясал огонек.

— Он тебя слушается? — воскликнула Лина.

Макс долго смотрел на пламя, лизавшее его пальцы.

— Иногда он меня, иногда я его.

Казалось, в его глазах промелькнула грусть, которую он быстро скрыл, как и другие чувства, иногда отражающиеся на лице. Что-то изменялось, и его желание продолжить рассказ исчезло.

— Надо поспать. Завтра встаем засветло: до темна нужно выбраться из леса. Других укрытий не будет. И тебе все еще необходимо согреться, — сказал он так, словно это должно было что-то мне объяснить.