Призванная. Когда закончится время

Всю дорогу мы останавливались только попить, один раз перекусили оставшимся шоколадом, потом он набирал снега, и мы двигались дальше. Бутылка была полной и теплой. Я отпила. До этой минуты остановки были очень короткими, что мы не успевали перекинуться и парой слов, переводя дыхание и бросаясь вдогонку за Максом. Сейчас же он дал нам время отдохнуть. Мы устроились на поваленном дереве. Лина убежала за кусты, которых тоже становилось все меньше. Я же воспользовалась моментом, чтобы задать мучившие меня вопросы. Их было много, пришлось решить, о чем спросить первым.

— Макс! — окликнула его я. Он выгнул бровь.

— А как ты... хм-м... — замялась я, — делаешь огонь?

Он молча посмотрел на свои руки. Как же хотелось узнать, о чем он думает! Я тоже разглядывала его руки, ожидая, что на них появится язычок пламени. Тишина затянулась; сначала было неловко, потом неловкость прошла, и я уже ушла в свои мысли, когда он все же ответил:

— Просто. Не думал об этом, пока ты не спросила. Огонь во мне. Не угасает никогда.

Стоит мне пожелать, и он проявит себя так, как я того захочу, — сказал Макс, продолжая смотреть на свои ладони. — Или не захочу, — добавил он, помолчав.

От его ответа понятнее не стало, только вопросов прибавилось. Я вспомнила небольшой отряд, который видела вчера.

— А на вашей земле все могут управлять огнем? — как можно осторожнее спросила я. Макс оторвался от своих рук и, прищурившись, посмотрел на меня. Что-то мне подсказывало, что не стоит говорить ему о встреченных нами людях.

Я молча смотрела на него самым невинным взглядом, на который была способна.

— Нет, не все.

— Тогда, как ты можешь?

— Я не говорил, что другие не могут.

Я посмотрела на него в недоумении, и он принялся объяснять:

— У всех есть сила. У кого-то ее больше, у кого-то меньше. У многих ее практически нет. Самые ценные — лекари; например, Валери врачует руками.

— У меня мама врач, — зачем-то сказала я. Сердце защемило при мысли о том, как мама переживает из-за нашей пропажи.

Макс с интересом посмотрел на меня.

— Тоже целитель?

— Нет. Она хирург. Лечит скальпелем и нитками.

— Нитками? Портниха?

— Нет! — Я засмеялась. — Но она тоже шьет. Понимаешь, в моем мире нет таких сил, как в твоем, и когда болезнь внутри, она... эм-м... Мама делает надрез там, где ближе всего к болезни, убирает её и зашивает.

Теперь он удивлённо смотрел на меня.

— Она жестока, раз может причинить столько боли. Должно быть, все боятся твоей мамы.

— Мама не жестока.