Призванная. Когда закончится время

Его окружали Тим и Ежик. Должно быть, они перебросились парой слов, так как мечи были наготове, но пока никто не атаковал. Я направилась к Максу, и он повернулся ко мне, а заодно и Тим с Ежиком, озадаченные тем, что я нагло прерываю их разборки. «Да, мальчики, у меня задача такая. Правда, есть одна не большая загвоздка: кажется, я собираюсь разозлить одного из вас еще сильнее. А может, и не одного».

Мысли беспорядочно проносились одна за другой, пока не стали выстраиваться в логический ряд. Все было так просто и в то же время сложно.

Лицо Макса казалось ещё белее на фоне черных волос. Холодные серые глаза смотрели прямо на меня, как тогда, когда мы впервые встретились.

Шаг...

«Беги! Слышишь? Беги!» — всплыли в памяти слова мальчишки, спасшего меня от участи, постигшей друзей Валери.

«Беги», — шептал он на последнем вздохе, украдкой сунув в мой карман кулон. Велел бежать, увидев за моей спиной свою неминуемую гибель. А после застыл. Навсегда. Он не ждал помощи. Он хотел, чтобы я спасала себя и его камень.

Еще шаг...

Макс стоял неподвижно, как истукан. Взгляд его был ледяным. В нём ощущалась уверенность в своей силе, словно все происходящее вокруг не пугало его, вовсе не имея значения, — так же, как в тот день. Ему нечего было остерегаться. Он управлял сражением и выиграл его. Я вспоминала каменные лица статуй. Свет пламени, игравший на них, превращал выражения ужаса и страдания в зловещие гримасы. Это не может быть правдой! Это не может быть он!

Еще один шаг.

Огромный пес с угольками вместо глаз, телом из булыжников и вытекающей лавой... Такой не мог не вызвать ужаса... если только он не твой. А еще вспомнился Макс — другой, с такими же пылающими глазами, словно внутри был пожар, и его руки, покрытые язвами, в которых тек огонь. наружу. В тот вечер его не смутило появление монстра: ведь он сам был этим монстром.

Шаг...

И все же он спас нас с сестрой, и сделал это еще раз, приведя сюда. Макс снял повязку, маской скрывавшую страшный шрам, который лишь подчеркивал его сухое и суровое лицо.

— Скажи, — потребовала я. — Скажи, что все это неправда.

Он молчал.

— Скажи! — крикнула я сорвавшимся голосом.

Ничего. Только холод в глазах.

— Тогда почему? Почему ты спас нас, не позволив нам там погибнуть?

— Это не важно... — Слова его ранили, словно нож.— Ты должна вернуть мне мою вещь. — И снова голос, лишенный каких-либо эмоций.