Небесная дева седьмого Велента

Я ёжилась от этих прикосновений и холодка, пробегающего по полу, пытаясь заглушить рвущиеся наружу крики и мольбы, закусывала и без того пострадавшие губы. Я начинала чувствовать себя обречённой, раз мне суждено погибнуть в этом месте, то, наверное, стоило сражаться до последнего, чтобы не доставлять этому уроду ещё больше торжества, но я не могла даже рукой пошевелить, а магии в теле было до смешного мало. Как вообще идти против светлого с такими крохами? Если только на верную смерть…

Гелирд прервал своё увлекательное занятие, снова оказываясь на уровне моего лица и целуя в окровавленные губы, едва ли не урчал от наслаждения, слизывая бисеринки алого цвета.

На этот раз он решил сменить свою стратегию, поцелуи напоминали укусу, жадные и горькие, но по сравнению с тем, как пылала кожа от порезов, это было почти ласково. Словно он задался целью не убить меня, а сломать морально. Доставить столько боли, сколько сможет, до тех пор, пока у меня крышечка от чайничка не поедет окончательно и бесповоротно.

— Моя сладкая, маленькая птичка, — почти любовно прошептал мне на ухо инквизитор, продолжив изводить тело острыми прикосновениями ножа, с удивительной точностью рассыпая искры боли и агонии.

— Отвали, — кое-как смогла разлепить губы и попыталась дёрнуться.

— Не бойся, я не кусаюсь, — хихикая, произнёс барон, глядя на моё окровавленное лицо с жаждой и надеждой. — Ну же, Алавия, дай мне дотронуться до тебя. Тебе ведь нравится это, тогда зачем же сопротивляешься? Позволь боли и моему желанию проникнуть в тебя… Порвать на куски, выпотрошить и сделать такой же прекрасной, как эти куклы.

Ты не представляешь, какое это наслаждение превращать таких уродливых ведьм и поборниц дьявола, в прекрасные бескровные создания. Это восхитительно!

Я тихо стонала, чувствуя, как позвоночник начал гореть огнём и наливаться свинцовой болью. Изнывая от дьявольских ощущений безнадёжности и страха, я пыталась бороться. Хотя бы мысленно... Но всё же какая-то часть рассудка оставалась при мне, и когда рука инквизитора скользнула ниже, к моему нутру, я испуганно сжала ноги, густо залившись краской и помолившись богам о том, чтобы не произошло того, о чём я подумала.

Этот не будет ограничиваться невинными ласками, как принц, у этого совсем мозгов нет. Я в ответ прорычала что-то невнятное, крепко зажмурив глаза. Колени дрожали, но рука, сомкнувшаяся на коленной чашечке и едва не вывернувшей оную, ярко свидетельствовала о том, что у меня нет права голоса в этой ситуации.