Блажий Омут

— Человек в годах, слегка пьяный, почки больные, — варгин задумчиво прищурился. — Отлить пошёл, небось. А тут его и...

Кот умолк, зашевелил усами в задумчивости.

— И? — выразительно протянул я.

Варгин рыгнул.

— Рыба с душком у них. Пузо теперь болеть будет, — он снова встал на четыре лапы. — Могу след взять. Запах ещё чёткий. Пошли. Глянем, куда выведет. Авось, живой ещё.

Не понравилось мне это «авось». Мне вообще этот город всё меньше и меньше нравился с каждой минутой. Нежить в бане заправляет, за деньги продаётся, людей обманывая.

Да и люди сами врут друг другу на каждом шагу, облапошить норовят. Девицу с её горем на смех подняли. А сами с той же нежитью потом забавляться пойдут вечером, наверняка. Да и белоратник этот вчерашний на ум пришёл с его речами про раскрытие дела. Нехорошо складывалось.

Кот тем временем семенил по улочкам, да всё задворками. Принюхивался. Ворчал, что после дождя запах слабый совсем. Что чудом вообще сохранился. И, вероятно, крови несчастный немало потерял, раз даже после непогоды он может что-то учуять.

Это мне тоже ужас как не понравилось.

А потом очередной переулочек вывел нас к окраине города, где тропинка сбегала к заросшему оврагу. Продравшись сквозь лопухи и колючий боярышник, мы наткнулись на землянку с просевшей крышей. Здесь было волгло после ливня. Под ногами чавкал напитавшийся влагой мох. Тучами кружила назойливая мошкара. Пахло гнилыми брёвнами, ушедшими в землю по самый скат крыши. Но даже сквозь эту затхлость я ощутил то же, что и мой друг: тяжёлый дух мясных помоев.

— Осторожнее, Лех, — предупредил меня Кот, когда я навалился плечом на дверь и без труда сорвал хлипкий замок с рыхлых досок.

Комнатушка оказалась необитаема и грязна. А ещё полна ветоши и разбитых бочек. Походила она на забытый богами домик отшельника. Только никакого отшельника и в помине не было. А что было, так это отчётливая тропинка на покрытом пылью полу от двери до люка, что вёл в подпол.

Я подошёл к нему и обнаружил ещё один запертый замок.

Отыскал взглядом ржавую лопату средь прочего хлама. Поддел ею крышку. Навалился всем весом. И услышал, как с хрустом разломились доски, выпуская из себя ржавые гвозди. Но стоило мне откинуть крышку, как в нос ещё сильнее ударил запах гниющего мяса вперемешку с духом свежей крови, от которого на загривке варгина шерсть немедля встала дыбом.

Мы спустились вниз. Там Кот зашипел с отвращением. Его жёлтые глаза сверкали в сумраке, бегая с предмета на предмет.