Лаванда для отца-одиночки

Но… она вертела головой, видимо, выискивая его, и этот поворот головы, и вообще осанка, и глаза, глаза – это же вылитая мама, Маргарита Жервез.

Вообще второе имя Эжени было как раз Маргарита. И наконец-то она увидела его – как он ей машет, и разулыбалась, и сказала что-то женщине в форме сотрудницы авиакомпании, видимо – что её встречают.

- Папа! – обняла его, крепко и цепко. – Папа, как хорошо, что ты согласился меня забрать!

- Я тоже рад, Эжени, - он вручил ей розу, вызвавшую ещё один радостный вопль, и занялся формальностями.

Когда им выдали багаж – средних размеров чемодан – можно было позвонить Вирджинии и сказать, что всё хорошо.

- Ты позвонишь маме, да? Я уже один раз ей позвонила, когда мы приземлились, но ей надо, чтобы ещё сто раз, - наморщила нос Эжени.

- Конечно, - он не стал спорить.

Вирджиния хотела знать миллион каких-то деталей, но он просто сказал – всё в порядке, долетела, цела, здорова, сейчас поедем домой. Потом сама позвонит, из дома.

- Папа, какая у тебя машина, ничего себе! Папа, а какой у тебя дом? Мама ничего не сказала!

- Мама сама не знала.

Я купил этот дом десять дней назад, там ещё продолжается ремонт. Сделали гостиную и одну из спален, ты пока поживёшь в той спальне? Я пока живу в гостиной на диване, если что. А потом доделают второй этаж, и тогда уже выберешь себе комнату, какая понравится.

- Что? У тебя так много комнат?

- Несколько, да.

- И что, мне правда можно будет выбрать?

- Можно.

- А кровать и стол можно будет выбрать?

- И обои, и шторы, и что там ещё бывает.

Вообще если ты в этом что-то понимаешь, то выберешь не только в свою комнату, а в другие места тоже.

- Правда? Ура! А кто ещё с нами будет жить?

- А кто тебе ещё нужен? – не понял Тео.

- Ну как, всегда же кто-то ещё живёт. У мамы с нами жила бабушка, Джим, Том и Дэн, я хотела собаку, но мама всегда была против.

- Твоей второй бабушки уже нет в живых, и дедушки тоже. Да и других детей у меня тоже нет, только ты.

- В самом деле? У тебя есть только я? – эта мысль почему-то сильно озадачила Эжени.

- В самом деле, детка, - усмехнулся Тео, выруливая на улицу святого Бальтазара – которая упиралась в площадь Старого Короля и дом. – Впрочем, сейчас у нас полный дом рабочих, время от времени приходит клининг, а ещё придёт садовница.

- Кто? – серые глаза Эжени стали большими-большими. – Зачем тебе садовница?

- Мне-то, может быть, и незачем, но нашему саду, оказывается, без неё нельзя.