Лаванда для отца-одиночки

И вот на дворе понедельник, на часах без одной минуты десять. Ворота открыты, Лаванда завела велосипед внутрь, потом подумала и оставила его не просто у ограды, но у дверей в дом. Впрочем, двери тоже были открыты, а изнутри доносились вполне ремонтные звуки – стучали, сверлили, переговаривались.

Хорошо, начнём.

Вообще, конечно, нужно отдать должное госпоже Марианне Тьерселен, кем бы там она ни была – сад она устроила, с одной стороны, с выдумкой, а с другой – с пониманием о ландшафтном дизайне. Пресловутая аллея от главных ворот – двадцать метров дорожки, обсаженной высоченными кипарисами – вела к дому, точнее – на площадку возле дома.

Тут уже и мраморные вазы, и топиары – фигурно подстриженные в виде скульптур деревья, и бассейн с проточной водой, на дне устроен фонтан – кстати, нужно спросить водников, проверяли ли бассейн, что там с проточностью воды, можно ли наполнять. Вообще у сада была и система полива – трубы, проложенные по всему участку, тоже нужно проверить вместе с водниками. Ладно, к водникам она зайдёт завтра, а пока продолжаем.

Конечно, фигурные кусты самшита и туи росли всё лето, как хотели, им нужна стрижка. Бедняги розы даже местами цветут, хоть их особо и не поливали, кажется, кто-то следил, но хаотически и время от времени. Ещё и мраморные вазоны и статуи нужно помыть. И переложить плитку – выложенная геометрическим узором, она местами растрескалась от времени и воздействия природы и погоды.

Центральная аллея делит парк на две части, обе симметричны, в каждой по беседке.

Беседки окружены чёткими линиями кустарников – не вдруг попадёшь, и не услышишь, о чём там говорят. А кустарники должны быть подстрижены так, чтобы из беседки было видно, что кто-то приближается по лабиринту дорожек.

Так, в этой части тоже нужно стричь кусты, и три штуки заменить – они погибли и совершенно высохли, нужно узнать в питомнике, есть ли такой самшит. Здесь тоже есть розы, и не все хорошо себя чувствуют, некоторые растения тоже придётся заменять.

Интересно, если она обратится к садовнику Лимейского замка с просьбой о розах, что ей скажут?

Лимей с незапамятных времён принадлежал Роганам, бывшим королям. Они ничего не продавали – ни дорогущее игристое вино, давно ставшее символом роскоши, ни черенки роз. Но – Лаванда слышала – что то самое вино дарят на Рождество сотрудникам корпорации, а черенки роз тоже дарят. Ладно, она подумает.

Забор обвивали плети жасмина, сейчас, конечно же, не цветущего.