Хелл. Обещанная усем любоффф

В этот момент она определенно решила, что будет мстить, причем жестоко.

А ты, оказывается, можешь быть нормальным, - тихо произнесла Хелл, - и как же тебя звать, варвар?

Он хмыкнул:

Арсианар, наследник дома Азгарт, первого дома империи Дайтинлонас.

Какой империи? - не поняла девушка.

Дайтинлонас.

А почему вас тогда деймасами называют?

Дей масс... Похоже, просто использовали первый и последний слог из названия, изменив в последнем слоге звук. Кстати, а откуда у тебя браслеты? Да еще и активированные?

Она проигнорировала его вопрос, потому что отвечать правду не собиралась.

Это я опять настолько глуп, что надеюсь на ответ? – свирепея, спросил Арсианар.

Ага! - Хелл начала водить пальчиком по его груди, размышляя, как будет из всего этого выпутываться, - а давай спать, а то день такой длинный был и тяжелый.

Наемников учили засыпать мгновенно, поэтому она практически заставила себя уснуть, потому что силы ей были нужны. Сквозь сон чувствовала его поцелуи, то, как долго Арсианар не мог уснуть.

Она проснулась на рассвете, когда повсюду еще был сумрак, но небо розовело в ожидании солнца. Потянулась, словно кошечка на солнце и вспомнила все. Медленно обернувшись, встретилась взглядом с темно-синими глазами, цвета предгрозового неба. И мысли умчались вдаль, не обещая вернуться. Хелл поцеловала его первой, он ответил на поцелуй, а затем с протяжным стоном обхватил ее, прижал к себе, до хруста в ребрах, до полу потери сознания, и она ответила ему столь же неистовыми объятиями, словно желая раствориться в нем.

Остановись, малышка, - хрипло взмолился Арсианар, - иначе потом не смогу остановиться я.

К демонам! - Хелл теперь лежала под ним, тяжело дыша смотрела на того единственного который сумел ее победить. - Ты мне всю ночь снился, и к моему стыду не могу сказать, что сновидения были приличными.

Хелли, - его желания она ощущала очень отчетливо, но сейчас это лишь заводило сильнее, - будет больно.

Мне бывает очень часто больно... Сиан... поцелуй меня... еще раз...

Он подчинился, начал целовать нежно, осторожно, словно боясь навредить, затем быстро и неистово, лишая ее остатков ума. Простынь была скомкана, одеяло давно валялось где то, подушек тоже не оказалось, а два тела на огромной постели переплетались в диком танце страсти, зажигая друг друга, и горя в пламени.