Отбор пяти колец

Рот его приоткрылся, да так и застыл, словно он не знал, что ей сказать.

– Прошу меня простить, мне надо идти.

Коротко поклонившись, Агата развернулась и с высоко поднятой головой зашагала прочь.

Пока Агата дошла до спальни буря в ее душе улеглась. Она больше не плакала, но и возвращаться в павильон ей не хотелось. Ей нужно было побыть одной и понять, что дальше делать, и как выделиться среди всех, чтобы привлечь внимание дракона-императора и пройти испытание оловянного кольца.

Войдя в комнату, она увидела мешок из плотной фернальей кожи, лежавший подле кровати.

Не понимая откуда он здесь взялся и кто его принес, Агата подошла и потянула за связывающий горловину шнурок.

Мешок приоткрылся. Наружу, поднимаясь на хвосте и раздувая капюшон, вылезла кобра с золотой, играющей на солнце чешуей.

Глава 27. Осколки и дары

Агата замерла, пораженная, как красотой этого создания, так и трепетом сжавшим сердце.

Кобра медленно вываливала свое тело из мешка, но уже было ясно, что длина ее составляет не меньше, чем два человеческих роста.

Такой размер означал, что это была императорская кобра – царица всех змей. Именно такая только черной масти укусила Агату, когда та ребенком, по глупости попыталась ее зачаровать.

Она тогда едва выжила и то только потому, что ее сразу нашла нянюшка, и позвала отца. Тот, схватив ее на руки, отнес к колдуну-целителю, путешествовавшему с их караваном.

Как быстро ее хватятся теперь? Когда ее найдут она успеет окоченеть, да и вряд ли во дворце есть целители, опытные в лечении укусов ядовитых змей Южных княжеств.

Агата не двигалась еще и потому, что знала, что малейшие движение означает смерть. Стоит ей дернуться и змея ее атакует.

Она кляла себя за то, что войдя в комнату, сразу же плотно прикрыла дверь. Будь дверь распахнута и кобра могла бы выползти в коридор, дав Агате возможность позвать на помощь, но теперь они оказались заперты.

Она была в ловушке со смертельно опасным существом. Кобра вилась кольцами, возле ее ног, капюшон ее яростно раздувался, а черный раздвоенный язык, беспокойно вырывался наружу вместе с приглушенным, угрожающим шипением.

Как ни была напугана Агата, она не могла не восхититься красотой этого создания. Быть может ей и суждено умереть, но казалось даже честью, быть убитой столь совершенным созданием. Золотая чешуя переливалась в лучах солнца, падавших сквозь окно. Сильное длинное тело двигалось с величественной грацией.

У Агаты не было иного выбора, она должна была попробовать.