Отбор пяти колец

Она уже стояла на пороге, когда взгляд ее упал на пузатого, набитого козьим мехом, тряпичного дракона-императора с пуговицами вместо глаз. Агата прихватила его с собой, выходя из комнаты.

Сапоги для ферховой езды, сшитые из мягчайшей телячьей кожи, она несла под мышкой, опасаясь, что стук каблуков по дощатому полу разбудит мачеху.

Спустившись на второй этаж, Агата, стараясь ступать неслышно, дошла до детской, где в своей кроватке, посасывая большой пальчик, спал маленький барон. Его нянюшка крепко дрыхла на кушетке в углу комнаты.

Подойдя к колыбели, Агата с нежностью посмотрела на Титуса, но не решилась к нему прикоснуться. Он был единственным во всем мире близким ей по крови человеком, кроме отца. Покидая дом тайком и в такой спешке, она не знала свидятся ли они еще и что подумает о ней Титус, когда вырастет, что будут рассказывать ему мачеха и все остальные.

Сладко потянувшись малыш распахнул глаза и по-детски слюняво улыбнулся. Не в силах себя сдержать, Агата склонилась над колыбелью и поцеловала его в нежный бело-розовый лобик.

Чувствуя, что вот-вот не выдержит, расплачется и вовсе передумает, Агата отпрянула назад, и быстро пристроив тряпичную куклу в груде игрушек, лежавших в распахнутом сундучке, выбежала из комнаты.

Поместье понемногу просыпалось. Были слышны осторожные и тихие шаги слуг, прибиравшихся и готовивших поместье к пробуждению господ. Агата была достаточно осторожна, чтобы никто из них ее не заметил.

Во дворе было еще темно, но узкая полоса алого света все сильнее разгоралась на горизонте. Выпущенные бегать вокруг дома сторожевые псы, метнулись к Агате, но узнав ее тут же завиляли хвостами.

– У меня для вас ничего нету, – прошептала Агата, гладя их кожаные носы и бархатные уши.

Птичник был уже отперт, но никого из рабочих не было видно. Возможно, Агате просто повезло и она подошла в тот момент, когда рабочие ушли с ведрами к колодцу, чтобы набрать чистой воды для ферналей.

Пройдя по широкому проходу мимо стойл, откуда за ней следили желтыми глазами разноцветные, как летние цветы птицы, Агата подошла к тому, где стояла Фифи и быстро надев на нее седло и поводья, вывела ее на улицу.

– Ну, что, наш путь начался. Вперед! – сказала Агата, заскочив в седло и по-мужски перекинув через него ногу.

Фифи согласно заклокотала и понеслась галопом, все дальше унося свою наездницу от родного дома.