Отбор пяти колец

– Не стоит пытаться загнать их всех разом, – сказала Агата, подойдя к купцу.

Он показался ей совсем молодым, не сильно старше нее, и похоже мало разбирался в том, как обращаться с ферналями. Его рабочие казались столь же неловкими, и очевидно боялись птиц отчего те их не слушались.

– И как же нам завести их внутрь, юная госпожа? – чуть раздраженным тоном поинтересовался он, повернувшись к Агате.

Она на секунду задумалась, разглядывая толпящихся у причала птиц.

– Заведите сперва вот того красного, – сказал она, указав на самого крупного на вид самца.

– Его можно приманить свежей крысой. Похоже, что он вожак, и остальные последуют за ним.

Купец недоверчиво хмыкнул, но взмахом руки подозвал к себе одного из своих птичников.

Агате было интересно узнать, как они справятся с ферналями, но у нее не было времени, чтобы стоять и глазеть на то, как идет погрузка.

Ведя за собой Фифи под уздцы она прошла до конца пристани. Большая часть кораблей оказались грузовыми. Было только два судна, которые принимали на свой борт пассажиров.

Одно из них следовало в сторону южных княжеств, зато другое, шло как раз туда, куда Агате было нужно, как ей подсказали снующие по пристани мальчишки.

Они должно быть надеялись, что за подсказку она даст им пару медяков или хотя бы румяное яблоко, но у нее ничего такого не было и им пришлось довольствоваться обыкновенным «спасибо».

Они указал ей на изящное вытянутое судно, с вырезанной птичьей головой на корме. Его сложенные паруса имели насыщенный бирюзовый цвет, а круглые окна кают, казались куда больше, чем у остальных кораблей и были украшены разноцветными витражами.

Побеседовав с помощником капитана, следившим, за погрузкой провианта в трюмы, Агата разузнала, что «Лазурный рух», так назывался корабль, был исключительно пассажирским судном, построенным одним из столичных купцов для того, чтобы устраивать увеселительные прогулки в южные княжества для пресыщенных богатых господ.

Судно, как раз возвращалось в Альтору и было готово принять на свой борт Агату, а для Фифи нашлось бы место в стойле внутри трюма, но билет стоил два золотых, и это было на один серебряный больше, чем могла бы заплатить Агата, если бы продала своих кукол и украшения за выставленную лавочниками цену.

Неловко улыбнувшись, и сказав, что подумает, она отошла в сторону.

Как же Агата ругала себя за то, что остановилась на постоялом дворе, вместо того, чтобы провести еще одну ночь под звездным небом, где-нибудь в роще возле Зераны.