Скользкая правда

– Пусть так, но почему этот камешек спрашивают с меня? – Николь вопросительно глянула на мужчин.

– Потому что в момент аварии бриллиант «Слеза Ангела» был на пальце Элен Нортон, но его найти не смогли, – нехотя пояснил Шарль. – У тебя его копия.

– Так вот почему вы накачали меня какой-то дрянью и задавали тупые вопросы, – Николь перешла на тихий рык. – Вы бы хоть головой подумали. Во время аварии мне было четыре года. Сейчас, чтобы свести концы с концами, мне приходится подрабатывать. Неужели думаете, что бриллиант пятнадцать лет хранился в доме моего отца Фрэнка Дюбуа?

– А почему нет? – Алекс пожал плечами.

– В той аварии выжили ты и Фрэнк Дюбуа, но по документам оба числитесь погибшими. Это ещё как-то можно понять. Но дальше интереснее. Оказывается, тебя спас Люк Бартон, который превратился во Фрэнка Дюбуа, забрал детей погибшей в той авиакатастрофе гувернантки и скрылся в неизвестном направлении. Теперь вдруг выясняется, что он смог ещё и тебя каким-то образом оформить, как собственную дочь. Зачем? Все эти годы жил скрытно, не высовывался. Может быть просто выжидал момент?

– А ничего, что на месте падения вертолёта потопталась куча народу и каждый мог забрать себе этот бриллиант? – Николь снова развела руками.

Шарль закивал головой, глянул искоса на Алекса.

– Вот с этого момента, честно говоря, и начинается проблема, которая зовётся «закон о государственной тайне», а вокруг этой тайны умирают люди.

– Слишком часто… – добавил Алекс.

Жан стоял в дверях с бутылкой коньяка и переминался с ноги на ногу.

За окном послышался тихий звук. Будто, несколько тяжёлых капель одновременно ударились о карниз. Николь поднялась с кресла, подошла к окну и, не дотрагиваясь до занавески, в щель выглянула на улицу.

Окно разбилось, шторы резко взметнулись, словно стая испуганных птиц, тысяча стеклянных осколков разлетелась по комнате. Вооружённое до зубов чудовище в камуфляже вломилось в гостиную. Николь рефлекторно заслонила лицо ладонями, лишь успела заметить, как Алекс метнулся к ней, а потом сознание угасло…

Глава 38

Николь не слышала, как с грохотом, раскрылась входная дверь, и множество ног, обутых в форменные ботинки, затопали по дому, как на Алекса и Шарля надели наручники и грубо уложили лицом в пол.

Сознание вернулось вместе с болью. Кто-то ещё раз хлёстко ударил Николь по лицу, она застонала, с трудом разлепляя глаза.

– Возмездие за содеянное, ты дорого заплатишь за свою жадность, – зло произнёс Жан Лакруа и занёс руку для нового удара.