Отдел непримиримых врагов

Как же раздражала необходимость судорожно подбирать слова на чужом языке. А ведь ещё надо держать в башке схему с другим порядком слов, умудряться подставлять правильные окончания, коих несчётное количество. И как будто этого недостаточно — придумали везде добавить дурацкие исключения. В каждое проклятущее правило! Почему никто не додумался изобрести таблетку, выпив которую сможешь свободно говорить на любом языке мира?..

Чтобы не происходило в блондинистой голове, но Марсель постепенно взял себя в руки: аккуратные, без единого лишнего волоска брови привычно нахмурились, скулы словно заострились, а резко очерченные губы сжались в одну тонкую линию.

Всё же красив, говнюк. А лёгкая горбинка на носу и в самом деле придавала его внешности пикантную перчинку, особенно хорошо сочетаясь с тяжёлым взглядом исподлобья.

— Соблазнить меня пытаешься, животное? — язвительно хмыкнул он, возвращая Вэл в суровую реальность, где за прекрасными лицами скрывались дерьмовые характеры.

— Что? В смысле? — от смехотворности его нелепого обвинения она окончательно растерялась.

— Зачем мне тебя, болезненного задохлика, соблазнять? Да я, что ли, не в своём уме?! Вот же самоуверенная пиявка, с гонором водяного удава! Тебе очень повезло, что меня сдерживает языковой барьер, а то ты много чего о себе нового узнал бы! Нет, серьёзно, как у тебя даже язык повернулся ляпнуть такое извращение?

— Ну, раз ты так настаиваешь, то для начала дай себя укусить, — трактовал по-своему монолог на ирашском этот в край поехавший самоубийца.

И рискнул положить на её талию ладони, которыми медленно заскользил вверх.

Тело снова среагировало быстрее, чем мозги. Вэл схватила его за рубашку на груди одной рукой, в то время как другой продолжала опираться на дорожку, и дёрнула на себя, заставляя туловище упыря повиснуть над землёй.

— Тебя убить? — тихо прорычала она в ехидно улыбающуюся физиономию уже на саларунском.

Между их лицами сохранялась дистанция не больше десятка сантиметров. Тяжёлые дыхания сталкивались и сливались, едва касаясь лиц.

К запаху мятной жвачки примешивался кисловатый душок синтетической крови, а от тела тянуло приятным ароматом изысканного парфюма, в котором угадывались нотки апельсиновой корки, кедровых шишек и какой-то неуловимой сладковатой горечи.

Постепенно улыбка сползла с лица Марселя, а тонкие длинные пальцы крепче впились в её рёбра, почти до синяков.

— Однако… — озадаченно произнёс детектив Грос откуда-то из-за спины.