Варя

— Ага! Так вота. Вскорости народ в деревне ополчился супротив ведуньи за то, что та у себя дитятко тако пригрело. Это мне барыня сама рассказывала. Ну, мол, говорит, бабка моя помыкалась, помыкалась, да и сбежала со мною в город. Она ту ведунью бабкой своëю звала.

От рассказа Глаши в груди у Вари неприятно похолодело.

Нет, пока рано какие-либо выводы делать! До конца надо дослушать.

— В городе беглым-то им ой как тяжко пришлось поначалу. Но по итогу устроились они неплохо. Барыня моя подросла и танцовщицей стала. Работала она при театре.

Во как! Выступала! Красавицей выросла такой, что женихи в очередь к ней выстраивались. Это она мне так хвасталося, — Глаша засмеялась и икнула.

Аня открыла было рот, как будто вспомнила что-то. Две пары глаз на неё уставились. Аня покачала головой.

— Нет, ничего! Што дальше-то?

— Так вота. Нашла она себе ухажёра знатного. Богатого. Он её охмурил или она его. Это точно не скажу. Но в обчем, замуж-таки за него вышла и уехала с ним куда-то в медвежью глушь. Но не к нам! В другую глушь, — Глаша опять хихикнула.

Варе было тревожно и в то же время нестерпимо любопытно. Однажды им с сестрой подарили необычную настольную игру. Кажется, она называлась «пузеля». Нужно было собрать картинку из нескольких десятков деталей разных размеров и форм. Как же это было интригующе. И сейчас Варя чувствовала похожее волнение. Словно «пузеля» почти разгадана. Не хватает всего пару деталей до завершения картины.

— И родился от того союза у нею сыночек. Но это её не удержало-то.

Сбежала от семьи обратно в город. Рассказывала, что молода была да глупа. Хотелося свободы ей, веселья. Ну вота и вернулося в театр обратно. А потомо жалела будто, что сыну бросила. Хотя кто же знает, жалела али нет. Говорит, жалела.

— А к вам-то она как попала? — не выдержала Аня.

— А так же и попала. Охмурила Шатуновского. Он её к намо и привёз. Но тогда Берёзовая Роща другая совсем была. К нам тогда часто богема разная приезжала. Художники там всякие, музыканты. Она, наверное, думала, что в обществе высоком крутиться будет.

Где уж там! Я вона Нюрке говорила про это уже.

— Не Нюрке, а Ане, — поправила Варя, с удивлением обнаружив, что имя Нюрка ей теперь уши режет. — А расскажи ещё раз, прошу тебя. Почему не получилось? Не приняли её в обществе?

— Ох, не приняли. Она уж старалося. И наряжалося, и манером училося. Из кожи вон лезла. Но не знаю даже, почему не получалось-то у неё. К винцу пристрастилась, мне наливала иногда. Компанию составить ей просила.