Варя

На его груди ладинец не светился, а выглядел совсем обыкновенным. Однажды граф попытался его снять, но Варя уговорила этого не делать. Разумеется, она не стала объяснять подробности. Просто сказала, что амулет помогает выздоравливать, придаёт энергии и сил. Думается, Лев не особо поверил в чудодейственность деревяшки с выжженным солнцем, болтающийся на старой шерстяной нитке, но спорить с Варей не стал. Может быть, потому, что все вокруг только и твердили о чудесном выздоровлении барина.

— Не иначе, Марфа Прокофьевна вымолила его у Бога, — разводил руками доктор.

— Как ещё объяснить его румянец на щеках, я придумать не разумею. Рана заживает, как заговоренная. Думаю, что скоро буду паковать вещи. В моих услугах он более не нуждается.

Когда доктор покинул Березовую Рощу, граф, прихрамывая, уже ходил по дому и даже пытался вести дела. А ещё он требовал всё время к себе Варю и это несмотря на то, что она итак проводила всё своё свободное время подле него. Рядом с ним глаза княжны светились от счастья.

Лев много шутил и смеялся. Варя вторила ему. Казалось, что ещё немного и он, превозмогая боль, опустится перед ней на одно колено. Аня, замечая всё это, искренне радовалась за хозяйку. Только ей было совершено не понятно, отчего та грустит, как только остаётся одна в мастерской или в их комнатушке.

Как-то утром проснувшись и увидев, как княжна отрешённо изучает морозные узоры на оконном стекле, Аня не выдержала и пристала к хозяйке с разговором.

— Не пойму, барышня, ну почему опять у вас глаза на мокром месте? Ведь барин обязательно поправится.

Уже петухом ходит. И весел, и румян. Нечего печалиться-то, барышня.

— Печалюсь оттого, что мы скоро должны будем уехать, Анечка.

— Как уехать? Неужто барин о таком распорядился? Он же на вас не на дышится в последнее время!

— Я сама такое решение приняла.

— Ну чаво вы опять удумали? — Аня чуть ли ногой не топнула. Но тут же, устыдившись неожиданной вспышки эмоций, тихонько спросила: — Что случилось-то?Княжна долго молчала, прежде чем заговорить вновь.

— Я такой, — она обвела лицо указательным пальцем, — на всю жизнь останусь. Не сказала об этом тебе раньше, так как не до того было. Я и не думала об этом. Главное Льва Васильевича было на ноги поставить. А сейчас... Сейчас все мысли о уродстве моем.

— Вам в лесу змора сказала, што вы такою останетесь?

— Мы заключили с ней сделку. Свою красу я на жизнь Льва обменяла.

— Не может быть, — Аня едва со своего тюфяка не свалилась.