Варя

— Вот как. И что же дале?

— А то, что этот идиот имел наглость вломиться в квартиру к моей голубке! Пытался выведать с кем она... Ты понимаешь. А когда мой милок ничего сказать ему не захотела, он вытащил из-за пазухи револьвер и тряс им у её носа с полчаса, не меньше.

— Смею предположить, известно тебе это только со слов голубки?

— Она в рыданиях рассказала мне о злостной выходке своего... бывшего. Но самое ужасное в этой истории, что под страхом смерти Марго выдала моё имя. Я её не виню. Как можно! Только последствия теперь неотвратимы.

— Надеешься избежать дуэли? — без обиняков спросил Лев

— Господи, Лëва, какая дуэль? Если бы мы не сорвались с Марго и не скрылись, я был бы уже застрелен в своей собственной постели.

— Он так коварен и отчаян? — удивился Лев, криво усмехнувшись.

Еля сверкнул на него прекрасными голубыми глазами, которые блестели то ли от страха, то ли от хмельного безумия.

— Он чудовище! Я же сказал тебе! Но не переживай, осуществить свои гнусные планы оно не сумеет.

Для нас с Марго это не первая гостиница. Следы мы замели. И в Берёзовой Роще уж точно нас искать не станет... Я думаю, что наконец-то в твоей усадьбе мы задышим воздухом свободы, — Еля расправил грудь, сделав глубокий вдох, — В общем, теперь, когда ты в курсе всего, могу я услышать твоё окончательное решение?

— Только после того, как узнаю имя злодея.

Елисей нахмурился. Его бледное лицо приобрело какое-то болезненное выражение, а губы искривились, будто к ним поднесли горькую микстуру.

— Зачем тебе?

— Я имею право знать. Судя по твоим словам, я могу подвергать и себя опасности, приютив добычу для монстра.

— Прекрати паясничать.

— Нет, серьёзно! Я просто хочу знать.

Елисей поднялся со стула, шагнул к окну и застыл перед ним, глядя на заснеженную улицу.

— Будь откровенен до конца, друг, — мягко произнёс Лев, и тепло в его голосе, должно быть, благосклонно подействовало на Елисея.

— Это профессор Круглов, — обернувшись, пробубнил он.

— Круглов? — Лев чуть не вывалился из кресла.

— Круглов? — переспросил ещё раз, не веря ушам своим.

Нет, было немыслимо представить, что известный и уважаемый профессор натурфилософии, свихнувшись от ревности, превратится на старости лет в монстра с револьвером за пазухой. Да, профессор был уже в летах и к тому же прихрамывал на левую ногу. Никаких грехов в свете за ним никто никогда не подмечал. Разве что можно было упрекнуть профессора в излишней увлечëнности разговорами о науке.