Призванная для дракона

Или схватить тот чугунок, из которого всё ещё шёл пар с ароматом заваренных трав, и со всей дури швырнуть в стену. В общем, сделать хоть что-то, чтобы избавиться от ярости, что постепенно закипала внутри.

Итак, она сумасшедшая, и всё это видится ей в больном бреду. Или она попала в руки сектантов и, не ровен час, её тут чем-то опоили и загипнотизировали. Но, как бы там ни было, ей не стоит показывать страх. Ей нужно сохранить ясность мысли. По крайней мере, пока она не выяснит, куда её занесло и где ближайшее отделение полиции.

Не дожидаясь ответа, Крейн вернулся к печке.

Тая проследила за его передвижениями.

Несмотря на высокий рост и чёткие мышцы, выделявшиеся под одеждой, двигался он с нечеловеческой грацией. И не выглядел качком, наоборот, на вкус Таи казался достаточно худощавым. У него были широкие плечи, мощное, гибкое тело гимнаста и длинные ноги. А лёгкость движений бросалась в глаза. Нечеловеческая лёгкость, змеиная.

Тая потрясла головой, отгоняя последнюю мысль.

Ну какие змеи, скажите на милость?

Крейн вернулся, неся в руках деревянную кружку, из которой валил парок.

– Вот, – произнес он сухим тоном, – ты должна это выпить. Потом сможешь встать и поесть.

– Что это? – Тая подозрительно втянула травяной запах.

– Отвар из корня ольсянницы. Пей, он восстановит силы.

Незнакомое слово кольнуло девушку острой льдинкой. Пальцы дрогнули, едва не опрокинув горячую жидкость, но Крейн успел подхватить кружку и удержать.

– Это не яд, – процедил он, заметив её испуг, – и я не хочу тебя отравить.

Я вернул тебя к жизни.

– Ольсянница… что за растение?

– Куст. Ты почти умерла, прежде чем я сумел остановить кровотечение. Если бы ребёнок был человеческим, то я бы не стал помогать. Но тебе повезло, – уголок его рта дёрнулся, изображая усмешку.

Девушка вскинула на него напряжённый взгляд.

– Значит, вы вернулись за мной только из-за ребёнка? – уточнила она.

– Да. А теперь пей, – он поднёс кружку к её губам. – Вот так, маленькими глоточками. Не торопись.

Голос Крейна по-прежнему оставался сухим и бесстрастным.

В нём не чувствовалось ни капли тепла или радости от того, что он вынужден заботиться о ней. Но Тая начала пить. Что-то внутри подсказало: вряд ли этот странный мужчина станет травить после того, как сам вернул к жизни.

От выпитого отвара по телу распространилось тепло. И, несмотря ни на что, Тая почувствовала, как боль отступает, а голова становится лёгкой.

Когда она опустошила всю кружку, Крейн перестал прожигать её взглядом.