Эйва. Дочь северного ветра

Он, коротко кивнув, отодвинул от себя пустую тарелку, взял большую кружку с отваром, проговорил:

— Завтра тебе принесут одежду, не подобает жене вождя ходить в одежде ведуньи.

— Хорошо, — не стала спорить с мужем по таким мелочам, тем более что одежда мне действительно нужна.

— Твоё оружие у меня, наручи почистили. Когда силы к тебе вернутся, заберёшь.

— Да? — удивлённо воскликнула, уставившись на мужа. Отдать оружие врагу? А если бы вместо меня была настоящая Эйва?

— Зимой нельзя выходить на улицу без оружия, даже дети об этом знают, — усмехнулся Агнар, чуть помедлив, добавил, — ты пока чужая в клане, и за тобой будут следить все.

— Хм… даже не сомневалась, — с горькой усмешкой бросила, забирая тарелку со стола, ощутив опустошённость и вдруг навалившуюся усталость. Хотелось, чтобы Агнар скорее ушёл и не появлялся хотя бы пару дней.

В этот раз мои молитвы были услышаны, мужчина быстро допил отвар, так и не притронувшись к бутерброду. Поблагодарив, набросил на могучие плечи шубу и покинул избушку.

Я же, помыв посуду, нагородив очередную конструкцию у двери, чтобы не быть застигнутой врасплох, вернулась к прерванному занятию. К возвращению Мораг я бы хотела завершить раскладывать травы по мешочкам. За несложным делом, вспоминая и мысленно проговаривая услышанное, время пролетело, как это ни странно, быстро. И без того тёмной избушке стало стремительно темнеть, и вскоре даже освещения двух ламп было недостаточно, чтобы разглядеть травы.

С сожалением осмотрев остатки неразобранных мешочков, я сгребла их в кучу.

Приготовила незатейливый ужин, состоящий из творога, мёда и остатков ягоды. Умыла лицо, сменила повязку и легла спать. Мораг ещё не вернулась и, полагаю, ночью она уже не появится. Лёжа в тёплой постели, невидяще пялилась на печь, где в щелках между стеной и дверцей вспыхивало яркое пламя, вспоминала прошлую жизнь. Размеренную, порой даже скучную. С привычными рутинными заботами… Горькие слёзы текли по моим щекам, пропитывая подушку солёной влагой, беззвучные рыдания сотрясали тело, а ком, что не позволял дышать полной грудью, потихоньку растворялся… я прощалась с прошлой жизнью.

Путанный сон оборвался внезапно. Резко поднявшись, я затаила дыхание и прислушалась. Но в избушке, кроме редкого треска поленьев в печи и гула в трубе от вновь поднявшегося ветра, ничего не услышала. От необъяснимого страха моё горло сжало, кожа покрылась пупырышками, словно меня обдало ледяным воздухом, а сердце бешено забилось в груди.