Рассвет закату вопреки

Так и сделала, вызвав отчетливый громкий смешок. Мужской голос не смог промолчать деликатно.

Села, стараясь двигаться гордо и медленно. Мешавшая мне мембрана исчезла. Спину прямо, плечи развернуты, подбородок с достоинством поднят. Щекоча шею и плечи по коже скользнули отросшие волосы. Ничего себе, скорость роста. Интересно, чем меня накачивали во сне? Снова себя осмотрела внимательно и отметила изменения. Я значительно похудела, косточки бедер болезненно выпирали, но грудь увеличилась и на фоне общей худобы выглядела очень странно.

Ногти на пальцах длиннющие, острые, твердые, словно когти. А кожа теперь стала гладкой, ушли многочисленные следы от ушибов и ссадин, словно и не было их. А они разве были? Яркими пятнами в памяти всплыли болезненные эпизоды. Я куда-то летела, и падала, а потом меня крепко поймали. Вспомнились сильные руки и запах. Жадные, обжигающие поцелуи. Это все со мной было, я помню. Мое, никому не отдам.

Время шло медленно, вязко. Воцарившаяся вокруг тишина настораживала, пугала. Закончив осмотр собственного убожества я решилась вокруг оглядеться.

Просторная комната, яркий свет, льющийся с потолка. Сплошь наполненные настоящими, древними книгами матово поблескивающие прозрачные стеллажи вдоль белых стен. Гладкий пол, выложенный серой каменной плиткой. “Моя” капсула в центре и больше вокруг ничего. И никого, что забавно. За мной наблюдали лишь камеры? Зачем мне тогда позволяли услышать этот чудный, семейный практически диалог? Думали напугать? Почему-то не вышло.

Где-то там, в недрах памяти, меня так вероломно и подло предавшей, таилась надежда, подкрепленная моим странным гостем — Горынычем.

Робкое чувство, стремительно перерастающее в уверенность. Я давно уже не та девочка, что боялась высокого голоса Велиглэна Маурского. Что-то меня изменило. Или кто-то, быть может? Как там Горыныч сказал? Я — гражданка Великой Империи, молодая жена капитана Аверина, штатный психолог фрегата “Сова”.

— Пришли ей личинку, — снова вдруг прозвучало. — Только не вздумай мальчишку заслать, они известные извращенцы.

— Вот и отлично… — хохотнул Гвэл полоснув мои нервы развязной похабностью. — Она больше не девочка, если ты вдруг не в курсе, моя дорогая. Твое новое тело уже оприходовали, и не раз.