Рассвет закату вопреки

Сложно подобное понять как-то неправильно.

8. Особенности

Планета Зигейна (b Малиста) двойная звездная система Малиста, (HD 188015), Созвездие Лисички (Vulpecula) Резиденция королевы Агаты.

С недавних пор моя жизнь стала похожа на бесконечную череду неприятных открытий. А память о прошлом смахивала на тонкую и бесформенную сырную лепешку из тех, что Алана пекла. Те же дырки сплошные и на кусочки рвется при каждом неловком прикосновении…

На полу странного цилиндрического помещения, стены которого все сплошь состояли из полок, буквально заваленных всякого рода вещами, лежало еще одно, мне незнакомое существо и корчилось в жутких судорогах.

Что утешительно — как и я, тоже голое. Что тревожно — судя по… кхм, некоторым весьма впечатляющим признакам, точно не женщина. И внушало надежду лишь то, что росточку в нем было немного. Чуть даже поменьше, чем в Пчхипхи, истошно рыдающей рядом.

Парнишка был молод, но мускулист, как атлет или воин. Его смуглая кожа блестела крупными каплями пота выступившего от мучительной боли.

Захрипев очень громко, глитч вцепился в колени, притянув их к животу и сделал попытку перекатиться на спину.

Девушка рухнула на пол, истошно зачирикав и пытаясь ему хоть немного помочь, но едва она прикоснулась к парнишке, как тот снова взвыл так пронзительно и отчаянно, как будто малышка вонзила в него тупой нож.

— Фааааай!

Воспоминание. Этот крик словно что-то включил.

Будто бы полыхнула ярчайшая вспышка, и перед глазами замелькали картины из прошлого.

Мои руки, касающиеся тугих струн чьей-то боли.

Грязно-желтых. Нет, не мои. Эти длинные пальцы, кому-то дарующие ощутимое облегчение, я тоже вдруг вспомнила.

Мама. Прекрасная женщина, успевшая меня научить очень многому.

Я ведь это могу.

Шагнула вперед и присела на корточки, потянувшись к парнишке. Пчипхи громко на меня зашипела, зло скалясь и попыталась закрыть собой его искореженное, обнаженное тело.

Нет, малышка, драться с тобой я не буду. Осторожно погладила маленькую и горячую руку, поймав на себе ошарашенный взгляд.

— Пусти меня. Я ему помогу, — сказала я, совершенно ни в чем не уверенная. Времени на объяснения не было, да и что ей сказать? “Мне тут немножко привиделось и захотелось потрогать несчастного.” Бред.

— Пусть сдохнуть! — жестокие слова. Ими она меня словно ударила. Но выразительный взгляд, полный мучительной боли, мне кричал о другом.

— Пусть. — Я даже спорит не стала, осторожно пододвигаясь к парнишке. — Все мы умрем, обязательно, непременно.