Рассвет закату вопреки

Там остались цветы в узких колбах, те самые, что дарил он жене, отмечая каждое утро ее первого космического полета. Они еще живы, Аверин проверил.

— ИскИн! — Мак откладывал этот момент до последнего. Почему-то ему не хотелось знакомиться с этим искусственным разумом, подлинным центром управления кораблем. А придется. Мальчишество, честное слово. Обычный военный кристалл, без странностей и издержек. — Код ноль тридцать два сорок пять. Представься и доложи обстановку в отсеках.

Короткий ключ представления капитана, зашифрованный в кодовых числах должен был активировать функцию представления экипажу.

— Простите меня, капитан, — раздался хриплый голос за штурманским пультом. — Не успел вас предупредить.

Мак с трудом сдержал нецензурное слово. С новым членом его экипажа отношения складывались непростые. У всех. Кроме, пожалуй что, Гесса. Они еще просто не сталкивались. Вроде бы старый вояка молчал, и не лез никуда, и советов непрошенных не давал. Но бросал ироничные взгляды из-под белых мохнатых бровей и весело ухмылялся, что Макара бесило невероятно.

— Успейте теперь, — капитан выдавил раздраженно.

— Это судно до сих пор числилось личным бортом адмирала Аверина. А наш командующий… — тут он замялся, опять усмехнувшись.

— Со странностями, — хмыкнул в ответ младший Аверин. — Договаривайте, адмирал.

Сказал и вдруг понял, что штурман тоже к нему обращался на “вы”. Чисто земная привычка не вписывалась в биографию легендарного адмирала.

— ИскИн тут весьма необычен, — улыбнулся старик, и пучки глубоких морщин из уголков темных глаз разбежались по скулам. — Отзывается только на имя. Обидчив, но в экстраординарных условиях в высшей степени эффективен. Таких результатов не показывал до сих пор ни один кристаллический интеллект.

— Это вы еще просто с Петровной знакомы поверхностно… — проворчал капитан. — И как обращаться к этому чуду технической мысли?

— Вы назвали меня Крокодилом… — прозвучал низкий голос откуда-то сверху.

Макар снова сдержался с трудом. Он знал много бранных слов, использовать предпочитая земные. Но должность обязывала. И привычный всем облик инспектора. Нельзя опускаться, но очень хотелось.

— Мое слово на судне, — закон! — капитан улыбнулся. Суровая получилась улыбка, скорее оскал. — Крокодил, жду доклада.

Ему показалось, или в глазах старика мелькнуло нечто похожее на уважение?

Почудилось.