Царица Теней: возвращение Персефоны (с иллюстрациями от нейросети)

— Скажи мне правду, он околдовал тебя? Взял силой? Угрожал?

Персефона мягко убрала её руки. Она стояла очень прямо, и её нисколько не тронуло волнение Гекаты, хотя прежде она бы заволновалась сама и даже почувствовала себя виноватой.

— Ничего подобного. Я люблю его.

— Любишь? Любишь? — Геката разделилась на три своих личности и каждой из них обошла комнату, а затем вернулась в прежний облик. — Нашла, кого любить! Столько достойных богов готовы взять тебя в жёны, столько достойных мужей, а ты выбрала его?! — Геката указала пальцем на выход.

— Выбрала царя Подземного царства?! За ним веками тянется шлейф смерти и ужаса! Он безжалостный, злой, он не знает ни любви, ни сострадания... И это место... Посмотри! Это дом, о котором ты мечтала? Так ты хочешь провести вечность?

— Достаточно! — Персефона скрестила руки на груди. — Не смей говорить так о моём супруге! Не смей додумывать за меня, как я хочу жить и о чём мечтаю. Мой дом теперь здесь, и это не обсуждается.

Это было последним ударом, после которого Геката прикрыла глаза и сорванным хриплым голосом спросила.

— Сколько зёрен граната ты съела?

— Семь.

Высокомерие и спокойствие Персефоны лишь увеличивало вес могильной плиты, возложенной в этот момент на грудь Гекаты. Если Аид не скажет, ей придётся самой принести эту весть Зевсу и Деметре... Семь зёрен, семь месяцев...

Пока они спорили, Аид успел решить все дела и вернуться. С первого взгляда на него Геката поняла — он не сказал.

— Вон! — полубоги и смертные могли погибнуть на месте от взгляда, которым он одарил Гекату, и та, не рискнув испытывать судьбу, немедленно удалилась.

Аид посмотрел ей вслед, а затем молча обнял Персефону.

Персефона ещё никогда не видела его в таком состоянии. Разговор с Зевсом, очевидно, прошёл если не кошмарно, то очень плохо. Она чувствовала сердцебиение Аида, его рваное дыхание и дрожь тела, когда он крепче сжимал объятья.

— Они хотят забрать тебя. Зевс приказал вернуть тебя, приказал отпустить. Совсем.

Персефона посмотрела на него и нежно коснулась щеки.

— О, Владыка, разве есть кто-то, кто может приказывать тебе?

— Персефона!

— Я не уйду, — приняв его волнение всерьёз, пообещала она, — не уйду и не покину тебя. Я ведь...

— Молчи! Гермес уже ждёт тебя… Скажешь потом, — его голос сорвался и охрип. Аид прижался губами к её губам на миг, прежде чем попросить: — Возвращайся!

— Вернусь.

— Возвращайся... — повторил Аид, и его глаза полыхнули лазурным пламенем, — ...