Царица Теней: возвращение Персефоны (с иллюстрациями от нейросети)

— Что если стихии не просто так обладают воплощением? Что если, оставив свою без присмотра, ты сделаешь многим хуже, чем тебе кажется?

— Этого не случится. Пока я здесь, вы все в опасности, и пусть опасность ещё в тысячах световых лет от этого мига, она существует, Гея. Ты должна жить.

— И ты должен, — спокойно ответила она. — Ты — дар этому миру, ты ключ ко всему...

— Не я, а стихия, воплощением которой я являюсь. Прости меня... но я пришёл и рассказал тебе всё, не для того, чтобы получить разрешение, а потому, что ты единственная, кому я хотел бы объяснить причины, прежде чем уйти.

Надеюсь, ты достойно и с должным смирением примешь это.

Гея сделала ещё шаг и коснулась его, становясь такой же золотисто-прозрачной. Форма её тела обрела человеческие черты, ветер сдул с головы пряди длинных прозрачных волос.

— Тартар и Нюкта в своём тёмном мире, в недрах планеты, остальные сами по себе, им и правда нет дела до тебя, но я... я останусь здесь одна.

Что мне делать одной? Что мне делать без тебя, Эрос?

— Жить. Ты создана для этого, ты создана, чтобы дарить жизнь. С моим даром тебе ничего не грозит... — он сделал шаг назад, к пропасти. — Время пришло, — очередная волна, ударившаяся о скалы, выбросила вверх сноп брызг, которые сцепились за спиной Эроса, слились и обратились в потрясающей красоты солнечный опал. Желтоватый, почти прозрачный, он напоминал сферу с облаками внутри, которые пронизывали лучи восходящего солнца.

— Артефакт, о котором я говорил, — он вложил опал в руку Гее, — это сердце земли, твоё сердце, Гея. Возьми его.

Её тело подёрнулось пеленой, замерцало, и медленно почернело до плотного состояния, формируя фигуру стройной женщины. Из глаз потекли золотые слёзы, оставляя тонкие дорожки на щеках, и вскоре преобразили Гею в статую из жидкого золота, которое переливалось и мерцало в каждом её движении.

— Не уходи... — прошептала Гея, но Эрос не внял её мольбам.

— Ты не будешь одна. Я навсегда рядом... в дожде и ветре, в солнце и снеге, во всех проявлениях этого мира: в жутких и прекрасных, в добрых и злых, я с тобой... — это слово ещё звучало в воздухе, когда тело Эроса в миг постарело, а затем обратилось золотой статуей, треснуло и рассыпалось песком, который тут же подхватил и унёс ветер.

Ноги Геи подогнулись, и она упала на колени, безвольно опустив голову.