Игла в моём сердце

Шалит он так, тешится, нравится ему.

— Иго́шенька? — похолодела девушка. — Это чей же?

— Дак знамо чей, — пожала плечами старушка и принялась рассказывать: — Давно это было, полвека уж как. Приблудилась к нам как-то девка на сносях. Говорит, мол, погнали меня восвояси, идти некуда, жить не на что, родня знать не хочет. А отец ребёнка — не супруг ей, а разбойник. Без свадьбы взял её, а после уехал не оборачиваясь. Плакала, жалилась, да некрасивая она была. Камил меня тогда не послушал, дал приют ей. Да и я-то — ну куда? Пусть и не красавица, да как с таким-то животом на мороз выгнать? И у меня сердце не железное…

— И что же? — не выдержала паузы Василиса, когда старушка прервалась на то, чтобы глотнуть из своей кружки.

— Дитя мёртвым родилось?!

Матушка сжала морщинистые губы в улыбке, покачала головой и ответила:

— Живёхоньким, на весь за́мок крику было! Хорошее дитя уродилось, здоровенькое, румяное. Даже Камил повеселел, пожаловал ей тогда и шубу, и брошь драгоценную. Да только она, как дитя сбросила, ещё некрасивей стала.

Где сокровища его лежат, углядела, момент улучила и целый сундук с каменьями да монетами хвать — и дёру. А на дитя рук и не хватило уже.

Царевна прижала ладошки ко рту и охнула, а старушка продолжала:

— Я младенчика отыскать вовремя не успела — старая ж, глаза не видят, а за́мок у нас большой. Уж заиндевел весь, когда в углу нашла. Зато после этого иго́ша у нас завёлся — всё ж радость, хоть такое дитя в доме.

И сложила морщинистые руки замко́м на груди с таким благостным выражением лица, что Василиса поёжилась.

Уж чего-чего, а иго́ше радоваться только в Кощеевом за́мке и могут!

Стараясь не думать о том, где сейчас затаился демон, Василиса встала, подошла к застеклённому по-богатому окошку без занавесок и выглянула в темень. Ночь кромешная, лишь кое-где меж чёрных башен видно чуть более светлое серое холодное небо. И только далеко наверху вдруг, как звездой, огонёк в башне напротив сверкнул.

— А что же Кощей-то? — спросила она, вглядываясь в едва заметный отблеск.

— Отчего Камилом зовёшь его, матушка?

— Так имя его, — как несмышлёнышу ответила старушка и пояснила: — Нынешнего Кощея. До него другой был и после новый придёт.

— А как же так-то? — в недоумении обернулась девушка. — Я ж думала, что он как Яга! Появился в незапамятные времена и с тех времён так и живёт на свете. Аль нет?

— Так то Яга! — морщинистая рука махнула куда-то, где, по всей видимости, находился юг. — А у Кощея другая задача — он Явь от Нави стережёт.