Башмаки у двери спальни

Руки-ноги свободны, но все тело налито свинцовой тяжестью, голова тяжелая и гудит, бусинки по-прежнему закрывают лицо. Я не знала, стоит ли мне шевелиться, просто затаилась, как мелкий зверек. Вдруг рядом раздался шорох, и я вздрогнула, выдавая себя.

Тотчас чьи-то большие руки приподняли меня за плечи, в губы ткнулась чаша, пахнущая травой:

— Пей! – голос звучал хрипло, но вполне понятно.

Странные похитители – заботливые!

Сделав несколько глотков терпкого травяного настоя, я пошевелилась. Рубашка есть, не знаю, та или другая, но тело прикрыто.

Сверху лежит тяжелое толстое одеяло. Пахнет дымом и холодом, а еще едой и чем-то алкогольным. Мучительно ноет все тело – такое не может присниться!

Так меня не съели? Я еще жива?

Ослабевшей рукой я отвела от лица бусы и уставилась в маску наподобие африканской! Не закричала только потому, что горло перехватило спазмом. Я закашлялась, и те же сильные руки помогли удержать равновесие.

Поняв, что меня не бьют, не ругают и вообще касаются только плеч, я наконец рискнула посмотреть на то, что находится рядом.

Вокруг низкой кушетки, на которой я сидела, стояли четыре фигуры в широких ярких балахонах.

Вид у них был пугающий, а вот руки вполне человеческие, только унизанные большим количеством колец и браслетов.

Украшения на том, что держал меня за плечи, показались знакомыми. Точно! Это его рука придерживала меня слева. Так значит, это мои носильщики? Когда один из них протянул ко мне руку, я невольно отшатнулась. Мужчины немедля что-то успокаивающе забормотали, а тот, что меня держал, с усилием проговорил:

— Сейчас, Геле, подожди!

Я честно пыталась не дергаться.

Уговаривала себя, что нужно затаиться, вытерпеть этих странных людей и найти способ сбежать. Пусть пока делают что хотят, лишь бы не съели. Может, дурочкой прикинуться?

Пока такие мысли крутились в моей голове, эти парни продолжали меня шокировать.

Насовав мне под спину подушек, носильщики, все четверо, немного отошли и скинули огромные накидки с капюшонами, закрывающими лица.

Я невольно засмотрелась.

Первым разделся тот, который заехал мне локтем в ребра. Я запомнила его по приметной нитке бирюзовых бус на рукаве. Он оказался и самым широкоплечим, хотя и не самым высоким.

Его лицо покрывал толстый слой какой-то мастики белого цвета. Три синие полосы на лбу, две красные на щеках, черные точки на подбородке и обведенный кармином рот. Жуть!

Я сообразила, что, не скрываясь, пялюсь на носильщиков.