Башмаки у двери спальни

Вспомнила, что смотреть в глаза похитителям нельзя, и перевела взгляд на стену. Странная она какая-то! Потыкала пальцем для верности и опять подвисла: стена оказалась плетеной! Да-да! Как корзинка! Только промежутки между прутьями заполняла глина.

От стены отвлек меня стук бусин и шорох ткани: накидки сбросили все остальные мужчины. Тот самый, который с бирюзовыми бусинами, ткнул себя в грудь большим пальцем и сказал:

— Балсан, — потом ткнул пальцем в самого высокого, с двумя синими полосами на лбу и желтыми концентрическими кругами на щеках: — Гампил.

Желтощекий коротко поклонился, совершенно не выразив никаких эмоций, и подтолкнул вперед третьего.

— Дэлэг, — сказал тот, который представлял всех. – И наш младший, Ёши.

Младшенький носильщик робко смотрел в пол, словно боялся поднять на меня глаза. Неужто я такая страшная? Его лоб украшала только одна синяя полоса, на щеках пунцовели карминные точки, а фигура отличалась некоторой субтильностью. Похоже, и впрямь младший.

Поймав себя на том, что вновь откровенно глазею на незнакомых мужиков, перевела взгляд на свои руки. В поле зрения оказались длинные, до кончиков пальцев, рукава.

Голова все еще кружилась, расписные красавцы двоились в глазах, но я заметила, что рубашка присыпана разноцветными крошками. Что это?

Торопливо ощупав лицо, я обнаружила толстую корку, напоминающую засохшее тесто. Так я такая же расписная, как эти ребята? Понятно, отчего они так плохо говорят: в такой маске и дышать-то непросто!

Лицо сразу зазудело, вызывая раздражение.

Стараясь отвлечься от этих ощущений, я принялась мысленно бухтеть: «А чего они вообще тут толкутся и своей красотой хвастаются? Раз есть меня не собираются, то, может, хоть накормят?« Все мои сумбурные мысли выразил громко забурчавший желудок.

Этот звук вызвал панику в рядах противника. Мужчины подпрыгнули и собрались куда-то бежать. Но их остановил тот, который со мной разговаривал:

— Ты хочешь есть, Геле?

Как он меня назвал? Смотрит на меня.

Значит, спрашивал тоже меня?

— Хочу, — закивала я, штукатурка посыпалась еще сильнее, пачкая уже не только рубашку, но и одеяло.

— Сейчас младшие принесут, — сказал этот тип и что-то показал на пальцах. Остальных парней как ветром сдуло.

— А умыться можно? – я попыталась состроить щенячьи глазки, но под маской все было бесполезно.

Словно удивленно задумавшись на секунду, мужчина кивнул и добавил:

— Я помогу тебе встать.