Легенда о Глорусе

Однако не беспокойтесь, вы получите соответствующую награду.

— Благодарю, ваше светлость, но дозвольте сообщить об одной плачевной трудности, о которой вы должны уведать…

— Ох, ну что я за старый дурак! — Граф неожиданно встрепенулся и легонько ударил себя по лбу. — Всё томлю и держу вас, мои дорогие, на пороге. Пойдемте скорее в дом, поведаете всё за ужином. — Он взял меня за руку и нетерпеливо повел в раскрытую черную пасть пугающего здания. — Милая, ты, должно быть, устала с дороги и хочешь есть? Эрик, — обратился он к юноше, который уже ждал нас в большом, просторном, но темном из-за недостатка освещения холле.

— Помоги кучеру с вещами, а затем скажи Джозефу, чтобы приступал к готовке: сегодня мы отужинаем раньше.

— Да, милорд. — Эрик слегка кивнул головой и тихо скрылся за белой дверью, находившейся позади него.

Меня немного поразило такое серьезное и ответственное поведение подростка. Чувствуется разница. Мое знакомство с малолетками никогда не заканчивалось ничем хорошим: то испачкают, то обматерят, то чуть не спалят.

Думаю, в наше время Эрика бы только за его лакейский наряд где-нибудь прессанули: длинные коричневые шорты, доходящие до чулочков; узорчатая жилетка, надетая поверх сорочки с забавными крупными рюшами. Красота. И придется, похоже, к ней привыкать.

Пока лорд Генрих отдавал указания и о чем-то шептался с мадам Джеймс, я вовсю изучала холл, который в моих снах доводилось видеть в трех состояниях: в первоначальном варианте, когда это место искрилось и сияло своим убранством; в теперешнем, которое отличалось от предыдущего грязью и приличным слоем пыли на полу, мебели, предметах декора и уже блеклых живописных стенах, покрытых трещинами… А вот последнюю стадию не хотелось бы застать, ведь холл был не просто разрушен естественным путем, а что-то его уничтожило.

Скорее всего, затронув весь дом. Помню упавшие друг на друга колонны, обломки крыши и мрамора, огромную дыру в полу, которая медленно, по кирпичикам, сперва забрала лестницу, а затем отправила в темноту и всё остальное. Особняк будто бы ушел под землю. Неудивительно, что пребывание здесь пугало до чертиков.

«Надеюсь, никакой войны в ближайшее время не случится. Это страшно. Безумно страшно», — по телу пробежал холодок. Не хотелось думать о плохом, но мрачные мысли, как надоедливые насекомые, пробирались и копошились в голове.

— Эх, ненаглядная Ингрид, — вырвал меня из размышлений отец, — никак не могу налюбоваться тобой, мое раннее солнце. Ты так прекрасна.