Десерт для герцога

«Подарил» — это, пожалуй, слишком громко. Подбежал, схватил за руку, сунул мне в ладонь нагретый от его собственного тепла камешек и убежал, так ни слова и не сказав. Даже не помню, знакомили ли нас.

Джек снова ухмыльнулся.

— Выбросила поди?

— Потеряла.

Он пожал плечами, дескать, ничего иного и не ожидал.

— Говорит как по писаному, — задумчиво повторил Альбин. — И что, никому не интересно, кто ее мог научить? Никто не услышал разницы между речью деревенских девок и ее, а услышав, не задумался?

— Да кто больно слушал-то? — растерялся Джек.

— Трактир на отшибе, там из деревенских, почитай, и не бывает никто. Отец ее, правда, захаживал в деревню, в церковь, само собой, всей семьей, но больно много не разговаривали… поди, от купцов нахватались, те люди ученые.

Отчасти действительно от купцов. Человек, умеющий править кораблем, должен быть как минимум образованным. И те, кто приходили посуху, часто отличались от наших деревенских соседей не только манерой одежды, но и речью. Однако отец говорил, что его, бирюка деревенского, человеком сделала мать Евы.

Я не слишком верила, что какие-то пять лет могут сильно изменить манеры и говор: Фил, вон, до сих пор порой срывался на просторечный жаргон. Но отец Евы действительно старался говорить правильно и наставлял остальных детей. Имоджин разговаривала вовсе не так, как он, хотя и старалась подражать мужу.

— Еще скажи, что читать умеешь? — ухмыльнулся Альбин, разглядывая меня.

— А как, по-твоему, постояльцев рассчитывать? — огрызнулась я.

— Запоминать, что ли, кто из дюжины сколько съел и выпил за вечер и за утро?

Не стоило, наверное, так себя вести, да и «тыкать» — но сохранять вежливость с человеком, который так себя со мной вел… Он же сказал: повесит — при этой мысли в желудке свернулся ледяной ком — так что и терять нечего.

— В деревенской таверне хозяин запоминает, — в тон мне ответил Альбин.

— Значит, у меня память девичья. Я записываю.

Выцарапываю на дощечке, залитой воском, если уж на то пошло. Бумага дорога, да и откуда ее добудешь в деревне?

— Девичья память — удобная отговорка, — ухмыльнулся Альбин.

— Но если не вспомнишь сейчас, придется вспоминать под кнутом. — Он провел кончиками пальцев мне по щеке, спустился на шею. — Жалко будет портить такую кожу.

Меня снова затрясло.

— Нечего вспоминать! Меня никто не нанимал! Я ничего не знаю. Не знаю никакого сэра Роберта как-его там! Я не убийца!

— Не знаешь младшего брата своего лорда? — ухмыльнулся Альбин.