Десерт для герцога

— Кожа к коже, — напомнил Альбин, и уже знакомые хриплые нотки в его голосе словно провели бархаткой под одеждой.

Я неровно вздохнула. Следовало отпустить одну руку и поймать его запястье, но под ногами не было никакой опоры, и я чувствовала себя словно на непрерывно качающемся насесте, так что разжать объятья казалось невозможным даже несмотря на то, что рука Альбина по-прежнему крепко обвивала мою талию. Поэтому все, что мне оставалось — ткнуться лбом в его шею над вырезом ворота.

Зря я это сделала.

Слишком близко. Слишком… Все было слишком. Запах его кожи, шелк под моими руками, нагретый теплом его тела. Прикосновение его щеки к моему виску.

Не знаю, обратили ли на нас внимание в деревне. Я вовсе ничего не замечала, кроме стука собственного сердца да биения жилки на его шее.

— Все, — хрипло произнес Альбин.

Я отстранилась, не зная, куда девать глаза.

— Отпусти меня, пожалуйста.

— Довезу уж, — хмыкнул он. — Чего ноги будешь бить. И насчет моих парней не беспокойся, руки тянуть не будут, и если кто рот откроет — сам язык вырву.

— Спасибо, — прошептала я. Вспомнила еще кое-что. — А про людей Гильема?

— Каких людей? — Он изобразил недоумение. — Тех двоих, что решили поохотиться в господском лесу именно тогда, когда там проезжал капитан замковой стражи с охраной? Браконьеров, на которых даже веревку тратить не стали? Только ветер пепел унес.

Облегчение накрыло меня, кажется, из тела исчезли все кости, и я, всхлипнув, снова ткнулась лицом в шею Альбина.

Если никто из четверых не проболтается, со мной Гильем пропажу своих людей не свяжет. Хотя разозлится, конечно.

В следующий миг я спохватилась. Шарахнулась, и улетела бы с коня, если бы Альбин по-прежнему не держал меня.

— Простите, я…

Альбин усмехнулся, но, на мое счастье, решил в этот раз меня не дразнить. Какое-то время мы ехали молча, я пыталась собрать разбегающиеся мысли, о чем думал Альбин, знал только он сам.

Мало-помалу волнение отступило, навалилась усталость. Слишком много переживаний для одного дня.

— Вчера гонец привез очередной королевский указ, — заметил вдруг Альбин словно про себя. — Теперь бродяг должно не клеймить, а вешать.

Я вздрогнула. Альбин снова замолчал, будто не заметил моей реакции.

Вешать! Впрочем, я же не собираюсь бродяжничать. Я собираюсь устроиться у родни…

«Да какого лешего? — вдруг подумалось мне.