Огонь в крови

Раньше я не понимала, почему Абель ничего не сделал, сейчас до меня дошло: он не простил королевской подлости, просто отложил месть на потом, смиряя злость, каким-то чудом сдерживая зверя на прочной цепи осознания — другой древней крови в его распоряжении сейчас нет. Король — единственный шанс Абеля обзавестись стаей, а это значит, он будет жить. Пока. Героический подвиг вспыльчивого и порывистого существа, на самом деле, если учесть, как бездумно он сожрал моего убийцу.

— Когда все закончится… не убивай Раданэша, пожалуйста, — неловко поправив сползающий плащ, я не смотрела на дракона, увлеченно разглядывая снег под ногами.

Изрядно затоптанный, он уже не сиял белизной в свете сонного, еще не греющего солнца, поднявшегося над горизонтом не больше чем на три ладони. Было стыдно о таком просить, какой-то частью своего сознания (отравленного драконьим огнем, не иначе) я понимала, что Раданэш заслуживает наказания, но все еще не смогла смириться с тем, что наказания у драконов в большинстве своем с дальнейшей жизнедеятельностью никак не связаны.

— Междоусобицы и борьба за власть, да? — хмыкнул он. — А ведь я мог бы забрать его престол себе.

— Угу, жениться на принцессе, нарожать драконят, захватить весь остров и все близлежащие островки поменьше, — с энтузиазмом подхватила я. Абеля мой план почему-то не воодушевил.

— Никаких принцесс.

— Но это же единственный законный способ…

Удивленный моей наивностью, он осторожно спросил:

— С чего ты взяла, что для захвата власти мне нужны ваши бессмысленные законные методы? Вполне достаточно съесть всех недовольных.

Железная драконья логика…

Спасая меня от необходимости как-то реагировать на это ошеломляющее заявление, в воздухе закружились снежинки. Айана действительно вернулась быстро, довольная собой, но немного обеспокоенная крепостью моего желудка:

— Вашего короля вывернуло наизнанку, — сдала она Раданэша. — Два раза. Надеюсь, ты окажешься выносливее.

Вот где-то здесь я и засомневалась, что путешествие с хейзаром лучше полета на драконе… Сомнения подтвердились, стоило мне только на мгновение замерзнуть в неуловимом переходе из одной точки пространства в другую.

Восхитительное в своей невыносимости ощущение полного отсутствия тепла. Тут не было холодно, потому что это место не знало, что такое холод. А я очень хорошо поняла Раданэша, когда, вырвавшись из этого тесного вымораживающего плена, глотнула свежего утреннего воздуха.